Этот мужчина мог бы стать ее мужем. В то давнее время, зная, что мир оборотней закрыт для нее и недоступен, Ффарфр хотелось бы выйти за него замуж и стать хозяйкой его дома.
Она жила вместе с ним, в его квартире. А сейчас родила его ребенка.
Мужчина начал с обвинений:
- В чем дело? Что ты себе позволяешь? Я прихожу и узнаю, что тебя переводят из отделения в отделение и перебрасывают из палаты в палату за плохое поведение и нарушения больничного режима.
Мимо мужчины, искоса и вскользь, женщина смотрела в окно. Там плакала осень. Замерзая на холодном ветру, она прикасалась каплями дождя к окну, как подушечками пальцев и трогала стекло. Не умея на гладком стекле удержаться, стекала извилистыми ручейками вниз.
Осень была серебристая и размытая, рисовала пейзажи через утеплённые для зимы окно, с двойными четкими контурами, вставляла их в рамы окна, набрасывала легкой дымкой усталость и грусть.
- Я, может быть, плачу сама. - Поняла вдруг женщина. Не умея сдержаться, вновь хлюпнула носом.
А ветер грубил. Хватал пригоршнями листья, падшие, мокрые, красные и золотые. С размаху швырялся листьями в окно, и большие больничные стекла дрожали тогда, звенели, тоскливо и негодующе.
- Да, милый, хорошо. – Послушно и вновь согласилась женщина.
- Что-о? – Удивился мужчина. И некоторое время молчал. Затем сказал тоном выше:
- Ты, как обычно, не слушаешь меня. Я только сейчас спросил: - - Ты считаешь, что мы должны расстаться?
- Я тоже так думаю, милый. – Согласилась с ним вновь его собеседница. Думая про себя, что никогда больше и никому не скажет больше этого приторного слова, тошнотворного и привычного, оставляющего во рту и на зубах противный сладкий привкус.
- Очень хорошо, - продолжила она, - что ты так решил сам. Мой старший ребенок все равно ведь живет у бабушки, моей матери. А с переселением у меня не будет много трудностей или проблем. Принеси сам или передай с кем -нибудь из общих знакомых немного моих вещей и собери, пожалуйста, что - нибудь из подготовленных вещей для маленького. И больше тогда мы уже не встретимся. – Женщина повернулась, пошла к двери, собралась уходить.
- Нет, подожди, ты! Шалава! – Схватил ее за плечо мужчина, разворачивая и притягивая к себе. – Я заставлю тебя уважать ценности брака! Я докажу!Маленький ребенок мой! И он останется жить со мной!
Женщина молчала. Затем сказала, медленно, неторопливо, с трудом:
- Милый, прости. Но я свободна. Ты на мне так и не женился вовремя. Наверное, забыл. Поэтому, ребенок мой.
- Но ты больная. Я докажу. Ты бредишь миром несуществующих оборотней. Ты опасна для общества. И не можешь воспитывать ребенка.
Почти ласково женщина посоветовала:
- Милый, ты докажешь. И получишь ребенка. И должен будешь воспитывать его сам. А ты не можешь. Это работа, тяжелая, нудная, ежедневная. Ты ведь не любишь работать. И сейчас переживаешь только потому, что из твоей жизни вдруг ушла добросовестная уборщица, помощница по хозяйству, кухарка.
И если вдруг я, ошалев от потери ребенка, начну рассказывать нашим бывшим общим знакомым о твоих опытах с гипнозом и психоанализом надо мной, я боюсь, ты будешь выглядеть глупо, станешь посмешищем. И рухнет твоя карьера многообещающего, солидного психолога. Давай не будем делать на прощание гадостей друг другу, милый. Расстанемся достойно. – Добавила женщина. И ушла.
Больничное время текло по своим законам, медленнее, чем в той жизни, в которой мы обычно живем. После обеда, с заданной неотвратимостью наступил тихий час. Затем время булочек и кефира, которое называлось «полдник».
Затем ее разыскал четвертый посетитель. Непонятный и невысокий мужчина в обычном костюме.
- Человек из системы... - Представился тоже невнятно он. Какой он не рассказал.
Посетителя интересовали детали и мелочи, происходящих вокруг нее событий. А также ее оценка вчерашнего происшествия.
Ффарфр испугалась с ним говорить, боялась сказать лишнее или проговориться, поэтому сослалась на усталость, болезни, слабость памяти после травмы, головную боль...
- Если решите мне все же что -нибудь рассказать или появится что - то интересное, - сказал на прощание ее вечерний посетитель, - позвоните мне по этому телефону. Он протянул визитку. Или подойдите в наш офис на улице Моховой. К Вам выйдут. И с Вами переговорят.
Фар не стала понятнее система, из которой возник этот мужчина. Сжимая в кулаке визитку с номером телефона, она решила: -Ни за что не позвоню.
За окном голубело, синело, смеркалось. Спасаясь от возможных посещений или посетителей, женщина решила сбежать из гинекологического отделения, хотя бы на время.