Кровь — моя и чужая — смешалась. Воздух гудел от визга и рева. Всё слилось в один чёрный ком: клыки, когти, плоть, удары.
Я не знал, сколько их осталось. Не считал. Не думал.
Я просто убивал.
И тут…
Скулёж.
Тихий, жалобный, будто издалека.
Он прошёл сквозь шум крови в ушах, будто рвущийся крик — и я очнулся.
Всё было кончено.
Вокруг лежали тела. Одни — мертвы, другие — уже не встанут сами. Земля была тёплой от крови, чёрной в ночи.
А в моих руках — последний оборотень.
Я сжимал его горло, не сразу понимая, почему оно ещё пульсирует.
Волк. Совсем молодой. Худой, лёгкий. Его лапы всё ещё подёргивались, но он не пытался вырваться. Только скулил. Не воин. Щенок.
Я немного ослабил хватку, но не отпустил.
Глубоко вдохнул. В груди всё ещё кипело. Руки дрожали от избытка силы. Но я взял себя в руки. Надо было думать.
Медленно, не отпуская шеи, я вытащил из-за спины клинок Намтара.
Клинок, который нельзя спутать ни с чем. Его чернота казалась плотной, как дым, а по лезвию скользили еле заметные отблески — будто сама ночь пряталась внутри.
Я приставил его к горлу оборотня.
— Оборачивайся, — приказал я тихо, но в голосе звенела сталь. — И без глупостей.
Я наклонился ближе. — Думаю, ты догадываешься, что это за клинок.
Глаза волка расширились. Скулёж оборвался. Он дрожал всем телом, но повиновался. Кости захрустели, плоть заскользила, шерсть ушла под кожу — и через миг передо мной оказался человек.
Юноша. Лет семнадцать, не больше. Голый, грязный, в крови — не только чужой, но и своей. Щёки впалые, глаза — как у загнанного зверя.
— Молчи. И слушай, — бросил я. — Один шанс. Один вопрос. Если мне не понравится ответ — ты ляжешь рядом с остальными.
Я чуть сильнее надавил клинком.
— Кто вас послал? На кого вы охотились?
— Я не знаю, — перепуганно сглатывая, почти по-детски пропищал малец.
— Врёшь, — я сильнее надавил клинком.
Иногда не нужно никаких заклинаний, чтобы учуять ложь. Может, он и не врал напрямую, но что-то всё же пытался скрыть.
— Я правда не знаю! — на глазах оборотня выступили слёзы. — Я только обрывок фразы подслушал. Меня бета поймал, такую трёпку задал, что бока до сих пор болят. А потом сказал: раз такой шустрый — пойдёшь с нами. А я не хотел! Мне ещё нельзя на охоту! Я просто с братом поспорил, что меня не поймают…
Я молча выдохнул, прикрыв глаза.
Чудесно, нечего сказать. Додумались взять пацана на охоту — в наказание.
— Говори, что слышал, — рыкнул я. — Что-то же ты подслушал. Да и потом, должен был слышать, что старшие между собой говорили.
Паренёк вновь сглотнул, испуганно, с мольбой посмотрел на меня, а потом, видимо, поняв, что я его не отпущу просто так, сказал:
— Только вы никому не говорите… А то меня опять накажут.
Захотелось с размаху удариться лбом о стену.
Жизнь у него на волоске, а он — о каком-то наказании. Одно слово — ребёнок.
— Говори! — рявкнул я, вкладывая в голос силу.
Мальчишка вздрогнул, втянул голову в плечи и, зажмурившись, затараторил:
— Это всё из-за пророчества. Альфа как с ума сошёл, когда его услышал. Сказал, что это шанс стаи, что теперь мы станем самым сильным кланом. Они с бетой все силы на него бросили, всё искали что-то… А потом…
— Подожди, — я резко его оборвал.
Я не ожидал услышать, что в этом деле как-то замешана Оракул. Думал, они просто устроили охоту прямо в человеческом городе. А тут, оказывается, всё куда глубже.
Впрочем, теперь понятно, почему я так остро среагировал на эту стаю.
— Что за пророчество? — я впился взглядом в мальца.
— Так это… последнее. Где говорится, что она силу передаст… — он вдруг резко распахнул глаза и уставился на меня с удивлением.
Странно. Почему мой вопрос его так удивил?
Впрочем…
— Слова помнишь? — я не собирался объяснять, почему не знаю, о каком пророчестве речь, но и упустить возможность получить информацию не мог.
— А, это… — замялся паренёк, растерянно поёрзал. — Ладно, сейчас…
Мальчишка резко выдохнул, зажмурился и произнёс:
— Время старой жертвы пришло.
Что в сердце жило — теперь умерло.
Смерть Оракула силу освободит.
Кто сможет её принять — тот победит.
— И что? — спросил я, не совсем понимая, чем эти слова могли заинтересовать вожака стаи.
— Ну как что? — с прежним удивлением продолжал пялиться на меня волчонок. — Там же сказано, что кто Оракула убьёт, тот сможет забрать её силу. А вы ж представляете, какая у неё силища, если её пророчествам невозможно противостоять? Альфа так говорил.
— Ну, допустим, — я не мог согласиться с такой трактовкой, но объяснять это мальчишке не спешил. Сейчас было куда важнее вытащить из него как можно больше информации.