Так почему бы и сейчас не наградить себя сочной уточкой по-пекински, пиалочкой жареного риса и стаканчиком имбирного мохито?
От одних только воспоминаний об этих чудесных блюдах у меня потекли слюнки, и я решительно толкнула двери ресторанчика.
В этом заведении не было ни больших мягких диванов, ни отдельных кабинок, но столик в самом дальнем углу, словно специально, ждал меня. И я направилась к нему.
Я привыкла всю свою жизнь быть в тени. Это не было для меня обузой. Наоборот — мне нравилось наблюдать за жизнью людей, самой при этом оставаясь незаметной.
Вот и сейчас, сделав заказ, я принялась тайком разглядывать посетителей ресторана.
За ближайшим ко мне столиком сидела семья с ярко выраженными латиноамериканскими корнями. Шумные, весёлые, беззаботные — и совершенно не думающие об окружающих.
Дети не хотели сидеть за столом вместе со взрослыми и всё время норовили куда-нибудь сбежать, чтобы напроказничать. Две женщины, видимо, сёстры, весьма громко спорили о какой-то юбке, а их мужья время от времени вставляли реплики, подзадоривая своих любимых на ещё большее проявление эмоций. Двое более старших мужчин — судя по всему, тесть со свёкром — не обращая внимания на остальных, делились анекдотами и обсуждали рыбалку. Их жёны пытались казаться степенными и солидными, но не смогли удержаться от того, чтобы не спросить официанта о способе приготовления утки — и тут же буквально взорвались в споре между собой.
Казалось, это семейство заполонило всё помещение ресторанчика.
Но они были настолько искренни в своих проявлениях чувств, что ни мне, ни другим посетителям не хотелось призывать их к спокойствию и пристойному поведению.
В какой-то момент я поймала себя на том, что завидую им.
Ведь они были семьёй. А я…
Чтобы не думать о себе, я перевела взгляд дальше.
Пара. Молодые люди, судя по всему, либо только что познакомились, либо это была их первая встреча.
Блюда подали им уже давно, они наверняка успели остыть, но парень с девушкой, похоже, просто забыли о еде.
Нерешительные, лёгкие прикосновения. Короткие, украдкой брошенные взгляды — и поспешно отведённые глаза. Смущение, робость и затаённая надежда в каждом движении, в каждом вдохе.
Я поспешно отвела глаза.
Такие отношения точно не для меня.
Раньше… Очень-очень давно…
Впрочем, лучше не думать. А то снова перепутаю кого-то с Асаром — как тогда, на выходе из супермаркета.
Ведь ни при каких условиях это не мог быть он. Мне просто показалось. Просто свет так упал, разом с тенями наступающей ночи, и сыграл со мной подлую шутку.
Мне просто показалось.
Я перевела взгляд дальше — и аж дёрнулась от неожиданности.
Мужчина сидел за столом один. Перед ним стояла тарелка с рёбрышками барбекю, но он даже не притронулся к ней.
И неотрывно смотрел на меня.
Впрочем, встретившись со мной взглядом, он сделал вид, будто разглядывает что-то на стене, но я-то видела, как он снова и снова косился в мою сторону.
Я невольно обхватила себя руками.
Я всегда чувствовала себя здесь уютно, но после взгляда этого типа захотелось как можно скорее уйти.
Вот только оставлять утку и заказанный суп было жалко.
Поэтому я постаралась уговорить себя, что мне просто показалось. Что мужчина обознался. И начала рассматривать других посетителей.
И обомлела.
Это уже было не «показалось».
Чуть дальше, ближе к окну, сидела пара. И хоть они упрямо изображали, будто заняты ужином, я видела, как они поглядывают на меня.
Недалеко от них, тоже возле окна, сидел ещё один мужчина — и так же не сводил с меня взгляда. Только делал это через отражение в стекле.
Какое-то сумасшествие.
Я ещё раз попыталась убедить себя, что это все ненастоящее. Что, может, у меня что-то с головой. Может, я слишком сильно ударилась, когда упала во время последнего приступа? Не зря же всё это время после него меня не отпускало тревожное, гнетущее и совершенно непонятное состояние.
Аппетит пропал напрочь.
Но я всё же заставила себя поесть. А потом, дождавшись, когда шумная семейка, сидевшая рядом, начала собираться, скользнула к выходу вместе с ними.
Выйдя на улицу, я поспешила к своему дому, но ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидало меня.
Я оглядывалась. Останавливалась. Заглядывала в магазинчики, которые ещё работали в столь поздний час, — но всё было тщетно.