Я не поняла, кто это. Просто замерла, прижавшись к стенке лифта, не в силах пошевелиться.
Только когда существо с серой кожей наконец замерло неподвижно на полу, я узнала его.
Асар.
Он встал. И мне стало страшнее, чем секунду назад.
В его взгляде не было узнавания. Ни тепла, ни волнения, ни радости — только холодная, дикая ярость, от которой кровь стыла в жилах.
Он навис над телом поверженного врага, схватил его за голову и резким движением свернул шею. Раздался жуткий хруст — и тело развалилось в прах, как будто его никогда и не было.
Асар сделал шаг вперёд.
Молча, не сводя с меня взгляда, вошёл в лифт. Наклонился, поднял ключи, выпрямился и, взяв меня за руку, тихо — но так, что по коже побежали мурашки — произнёс:
— Идём.
Он двинулся к моей квартире, будто уже бывал там не раз.
Легко вставил ключ в замочную скважину и так же легко повернул.
Шагнул внутрь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
С тихим шорохом дверь медленно закрылась за нами, отрезая нас от всего мира.
Только вот я больше не знала, где страшнее. Там — с чудовищами и клыками.
Или здесь — с ним.
— Кто я? — глухо спросил Асар.
Он упёрся руками в дверь, словно запирал мне путь к отступлению, нависая надо мной, как штормовое небо. В его взгляде бушевала злость — сдержанная, холодная. Но под этим льдом пряталось что-то ещё.
Пустота. Как будто я была для него пустым местом.
Он был слишком близко. Я чувствовала его дыхание, горячее, ровное, слишком спокойное.
Слышала, как в его груди бьётся сердце — размеренно, точно, как у машины. Ни капли волнения. Ни отклика. Ни… меня.
А запах. Боже, этот запах.
Он был до боли родным, до судорог в груди знакомым. Стоило вдохнуть — и всё внутри сжималось. Это был он. Мой Асар. И в то же время — совсем не он.
— Я не знаю, кто вы, — прошептала я, изо всех сил стараясь не расплакаться.
Голос предательски дрожал, горло жгло. Душу рвало на части.
Память о нём… она была всем, что у меня осталось. Теплом, надеждой, последним осколком счастья, которое когда-то у меня было. А теперь... теперь он стоял передо мной — живой, настоящий — и смотрел так, будто не узнавал.
Словно судьба решила добить меня. Забрать последнее.
— Ты узнала меня, — злобно, почти зверем, рыкнул он, наклоняясь ниже. — Тогда, у магазина. Ты назвала имя.
Асар не сводил с меня взгляда. За окном уже стемнело, свет в коридоре я не успела включить, но всё равно видела его лицо. Чётко. Слишком чётко.
— Я обозналась, — глухо сглотнула я. — Перепутала. Это... случайность.
— Врёшь, — он прищурился ещё злее. — Ты никогда не умела врать.
Сказал — и будто сам споткнулся о собственные слова. Словно вырвались они случайно… но в них была правда.
Асар медленно закрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Назови имя. Полное.
Слова прозвучали как приказ. Как вызов. Они прожигали меня изнутри, но я всё же повиновалась:
— Ассурнацир! — выкрикнула я, и слёзы хлынули сами по себе.
Я не выдержала. Рванулась вперёд, толкнула Асара в грудь и бросилась по коридору.
К счастью, он не стал меня останавливать. Лишь шагнул в сторону, освобождая путь.
Я, забыв обо всём на свете, кинулась в ванную.
Слёзы душили меня, мысли обрывались на полуслове.
Я хотела умыться — просто смыть с себя всё, что накатило. Но не смогла.
Не было сил открыть кран, наклониться, плеснуть холодной водой в лицо. Я просто сползла по стене на пол, обхватила себя руками и дала волю слезам.
Я так долго прятала от себя эту надежду.
Все эти годы я уговаривала себя, что он не вернётся. Что мы больше никогда не встретимся.
Но... я всё равно верила. Надеялась.
И вот чудо случилось. Он снова рядом.
Только теперь мой Асар больше не мой.
Осколки прошлого
Асар
Ассурнацир.
Само имя во мне никак не откликнулось, но то, как она его произнесла...
Я был готов применить силу, чтобы выбить из этой девчонки правду. Я был готов...
УБИТЬ!
Мысль пронзила мозг, разрывая его на части.
Словно яд, она растекалась по телу, вымораживала душу, съедала мысли.
Убить. Убить! УБИТЬ!
С этой мыслью я очнулся в саркофаге. С этой мыслью прошёл полмира. Ею жил, дышал. Из-за неё всё время двигался вперёд, не имея возможности остановиться.
Но иногда я всё же задавал себе вопрос: кто я?
И тогда яд отступал. Лишь на короткое мгновение, но этого хватало, чтобы усомниться — это желание убить Оракула... не моё.