Огонь тихо потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на внутреннюю сторону шатра. Лёгкий ветер приподнимал полог, впуская в моё уединённое пространство дуновение прохлады, еще не осевший запах пыли, пряностей и уходящего дня.
Снаружи солнце клонилось к горизонту, окрашивая ткань в золотисто-оранжевый, почти сказочный свет. Мир будто замирал, погружаясь в те несколько минут между светом и тьмой, когда всё вокруг кажется магией.
В воздухе витала тишина — наполненная не отсутствием звуков, а присутствием чего-то большего.
Словно сама судьба затаилась в пологе шатра, наблюдая.
С тех пор прошло столько лет. Но каждый раз, когда я варю кофе на песке, когда слышу этот дивный запах, — это возвращается.
Как эхо того, кем я когда-то была. Кем хотела быть.
Кофе сварился, и, держа в одной руке турку, я потянулась к выключателю, чтобы отключить кофеварку.
В тот же миг по руке скользнула маленькая голубая искорка. За ней — ещё одна. И ещё.
— О нет! — только и успела я вскрикнуть, прежде чем на меня обрушился шквал чужих эмоций и чувств.
Боль. Гнев. Ярость. Жажда мести. Безысходность.
Они были не моими — но навалились на меня, как ураган, ворвавшийся в открытое окно.
Словно стая диких псов вцепилась в моё сознание, раздирая его на клочья.
Они вонзали клыки в разум, выворачивали чувства наизнанку, шептали, кричали, выли.
Душа захлёбывалась, сердце будто попало в чьи-то когти — его мяли, сжимали, разрывали, пока всё внутри не превратилось в один пульсирующий сгусток боли.
Я не могла дышать.
Я не могла думать.
Реальность исчезала.
И я падала во тьму.
Храм Энум-Дингирра. Структура Ришат, Мавритания
Хранитель храма — Тамур
Сначала воздух замер, словно время на мгновение остановилось. А уже через миг пространство наполнилось такой мощной магией, что перехватило дыхание.
Оракул возвращалась.
И не просто шла сквозь пространство и время — она несла с собой пророчество. Чью-то мучительную смерть, чьё-то величие, надежду на спасение… или расплату за прошлые прегрешения.
Что бы это ни было, пророчество Оракула всегда было неотвратимо, как рок.
Хранитель Тамур, бросив мотыгу, которой возделывал землю своего скромного огорода, поспешил к храму.
Внутри старого храма воздух буквально звенел от магии. Каждый шаг давался с трудом, словно приходилось пробираться сквозь толщу воды.
И всё же хранитель добрался до своего места. Как только он сел на маленькую кожаную подушечку у низкого столика в центре зала, в воздухе завертелся сияющий голубой вихрь.
В нём появилась женщина.
Оракул.
Рассмотреть её лицо было невозможно. Оно беспрестанно менялось — тысячи, миллионы, миллиарды лиц одновременно. Каждое — со своими эмоциями, болью, желаниями.
Тамур склонился в поклоне.
Со стороны это могло показаться данью уважения, но на самом деле это была попытка не смотреть Оракулу в глаза. Слишком невыносимым был её взгляд.
Оракул медленно огляделась. На мгновение задержала взгляд на Хранителе, а затем, раскинув руки, голосом, подобным грому, произнесла:
Время старой жертвы пришло.
Что в сердце жило — теперь умерло.
Смерть Оракула силу освободит.
Кто сможет её принять — тот победит.
С последним словом вихрь вновь поглотил её, и она исчезла.
Хранитель, устало выдохнув, тут же открыл крышку столика, достал бумагу, чернила и перо, и принялся записывать услышанное пророчество.
Проблема заключалась в том, что Оракул говорила на древнем языке, давно забытом даже среди магов. Что уж говорить о других существах, появившихся значительно позже.
Поэтому важно было не просто запомнить сказанное, но и перевести так, чтобы передать суть пророчества как можно точнее.
Закончив запись, Тамур перечитал написанное и глухо выдохнул.
За свою жизнь он записал немало пророчеств, и среди них были такие, что грозили миру Концом Света.
Но впервые Оракул предсказала собственную смерть.
И всё же он должен был донести это до мира.
Снова глухо вздохнув, Тамур начал отсылать вестников с пророчеством — во все известные ему магические службы: к магам, ведьмам, драконам, вампирам и оборотням.