Вот только он не был пустым.
И все же Асар решительно шагнул вперёд, увлекая нас обоих в новое пекло.
Драконы, маги, ведьмы, оборотни и даже вампиры.
Когда-то, очень-очень давно, никто из них не скрывал своей сущности.
Но в какой-то момент всё изменилось. Я не знаю, как и почему это произошло — просто однажды они словно исчезли с лица земли.
Драконы перестали летать по небу, оборотни — бегать по полям и лесам. Ведьмы больше не продавали свои зелья, а маги не устраивали представления на базарных площадях.
Вампиры... они и раньше старались не попадаться никому на глаза.
Но сегодня явно что-то пошло не так.
Сначала — вампир, который напал на меня возле лифта. Потом — дракон, сжёгший моё жильё.
А теперь — из темноты лестничной клетки в нашу сторону бросились три оборотня.
Они прыгнули на нас почти одновременно — три огромные зверя с волчьими мордами и глазами, полными безумия. Я даже вскрикнуть не успела.
Асар прижал меня сильнее — так, что я не могла даже вдохнуть — и снова выбросил вперёд свободную руку, ладонью вверх.
Воздух перед нами словно разорвался. Гулкое «бум!» прокатилось по лестничной клетке, и я увидела, как волки буквально разлетелись в разные стороны, будто их отбросила гигантская невидимая рука.
Один, самый мелкий, отлетел в стену, ударился с глухим хрустом и сполз по стене на пол, жалобно заскулив. Возможно, он даже потерял сознание.
Но два других — крупнее, мощнее — уже вновь поднялись и, не теряя ни секунды, рванулись к нам.
Асар не успел поднять руку повторно — один из волков оказался слишком близко. Асар шагнул в сторону, разворачивая всё тело, и ударил ногой. Просто, резко, точно — прямо в грудь нападавшему.
Я услышала треск — сломанные рёбра? — и огромная туша, взвизгнув, полетела вниз по лестничному пролету, с грохотом переворачиваясь и сбивая перила.
Но второй был слишком близко.
Огромная пасть раскрыта, клыки сверкали в свете пожара, ещё секунда — и он вцепится в горло.
Асар не колебался. Я ощутила, как его тело резко напряглось, а потом — будто вся сила его руки собралась в одной точке — он вогнал сжатый кулак прямо в пасть зверю.
Раздался отвратительный, влажный хруст. Волк задрал голову, захрипел, и кровь хлынула из уголков его пасти.
Асар выдернул руку, и тело зверя рухнуло у его ног.
Но выдохнуть мы не успели. С отчаянным рычанием, почти переходящим в скулёж, на спину Асара прыгнул третий — тот самый, что ещё секунду назад лежал у стены.
Асар взревел — коротко, резко, на грани человеческого и звериного. Рычание, в котором было больше древней ярости, чем слов, отозвалось у меня под кожей, заставив сердце на миг остановиться.
Он отпустил меня — вернее, просто откинул в сторону, словно куклу, и я рухнула на пол, больно ударившись плечом.
В тот же миг Асар молниеносно перевернулся, прижимая к полу оборотня, что осмелился прыгнуть ему на спину.
Послышался глухой треск — то ли рёбра, то ли плитка под ними треснула под их весом.
Но я не успела даже выдохнуть — из глубины квартиры донёсся страшный, вибрирующий грохот. Всё здание будто вздрогнуло.
Я повернула голову, и кровь застыла в жилах. Где-то там, за дымом и копотью, я ясно услышала… не просто звук, а разламывающееся, рушащееся что-то. Громадное. Нечеловеческое.
ОН догадался.
Дракон понял, что мы сбежали, и теперь ломал стену, пролезая внутрь, чтобы добить нас. И дыхнуть всепоглощающим пламенем вновь. Прямо на нас.
Это был конец. Я знала это всем телом. Мы не успеем. Не проскочим. Пламя накроет нас раньше, чем мы добежим до лифта, лестницы, спасения — до чего угодно.
Асар знал это тоже. Он больше не смотрел в сторону грохота — только в глаза волку, прижатому к полу.
Медленно, почти со скорбью достал из-за пояса короткий чёрный кинжал. Лезвие которого словно впитывало свет.
— Дурак… — прошептал он с таким спокойствием, что мне стало страшнее, чем от рычания. — Я же дал тебе шанс выжить.
И вонзил кинжал в бок оборотня. Резко. Одним движением. Волк дернулся, еще успел захрипеть, а потом…
Воздух словно исчез. А вместе с ним — звуки и запахи.
Вселенная замерла.
Я не знала, что за кинжал был у Асара, но почувствовала это слишком ясно. Он только что сделал что-то запретное. Что-то, что заставило весь мир на миг остановиться — в ужасе, в скорби, в всепоглощающем чувстве утраты.
Оборотень не просто умер. Он исчез. Его словно стерли. Не только тело — стерли память о нём, уничтожили саму его суть.