И это было самым страшным, что только можно было представить.
Но ещё страшнее было то, что Асар знал, что он только что сделал.
— Идём, — словно сквозь толщу воды услышала я его голос.
Я была как в тумане.
Чувствовала, как Асар поднимается, как вновь подхватывает меня, крепко прижимая к себе. Видела, как сжимая меня в руках, он несётся по коридору. Прямо к лифту.
Как выбивает створки — и мы прыгаем в шахту.
А дальше всё заволокло пламя.
Дракон всё же успел выдохнуть.
Я вскрикнула, но голос тут же захлебнулся в горле.
Вся дрожащая, я вжалась в Асара, спрятала лицо у него на груди, зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули искры.
Мы падали. Падали в черную пасть шахты, и я не знала, что страшнее — сгореть в огне или разбиться о сталь.
Разум подсказывал: нам не спастись. Даже если мы не пролетим все пятьдесят шесть этажей, даже если каким-то чудом не разлетимся в лепёшку — нас всё равно настигнет пламя дыхания дракона. Я почти чувствовала, как он уже летит за нами, как жадно тянется следом, сжигая всё на пути.
Мне было так страшно, что я не могла дышать.
— Спаси меня, пожалуйста, — прошептала я, почти беззвучно, губами касаясь его рубашки.
Я знала, он не слышит. Я знала, он весь в этом прыжке, в магии, в борьбе за выживание.
Но мне нужны были эти слова. Как заклинание, как молитва.
Как последняя ниточка, за которую я ещё держалась, чтобы не сойти с ума.
И словно в ответ на мой шепот, Асар прижал меня к себе.
Не резко, не с силой и властно, как раньше, когда тащил меня сквозь огонь и дым из пылающей квартиры, а мягко. Нежно.
Словно хотел сказать: я рядом, ты не одна, я здесь, с тобой, я держу.
А может быть, мне показалось? Может, я выдаю желаемое за действительное?
Или мы уже умерли, и мне всё это лишь кажется?
Тем более, что, похоже, мы больше и не падали.
Я всё ещё слышала, как где-то наверху вместе со стенами дома рушился мир. Но в то же время чувствовала: холодный воздух с металлическим привкусом больше не бил мне в ноги, не кусал кожу под пижамой, не трепал с яростью волосы.
Мы… парим?
Я медленно, всё ещё боясь, оторвала лицо от груди Асара и осмотрелась.
Да. Мы опускались. Плавно, почти беззвучно.
Будто невидимые руки держали нас и осторожно несли вниз.
Всё ещё не веря своим глазам, я повернулась к Асару, чтобы спросить его…
Но слова застряли в горле.
Его лицо словно окаменело.
И дело было не в магии, которую он использовал, чтобы не дать нам разбиться.
Он готовился.
Словно знал: как только мы ступим на твёрдую землю — на нас обрушится нечто ещё более страшное.
Цена ошибки
Асар
Я допустил ошибку. Грубую, непростительную.
Нельзя было оставаться в квартире Оракула — и я это прекрасно знал.
Все, кто хотел, уже вычислили, где она живёт, и нападение было лишь вопросом времени.
А после того, как дракон атаковал почти в открытую, сюда, как вороны на падаль, должны были слететься все, кто ещё только готовился к нападению.
Дракон, между тем, не успокаивался. Не думая о разрушениях и человеческих жертвах, он продолжал пробиваться вглубь здания, стремясь добраться до входа в шахту лифта.
С одной стороны, это было даже хорошо.
Дома в этом городе, хоть и выглядели хрупкими и излишне воздушными, на деле оказались достаточно крепкими.
Если дракон пролезет слишком глубоко, он может банально застрять — и тогда, чтобы выбраться, ему потребуются и время, и силы.
С другой стороны — если он всё же сумеет добраться до шахты и выдохнет пламя прямо в неё, нам не спастись.
Шахта слишком узкая. А значит, не спасёт ни её глубина, ни мощная вентиляция.
Пламя сожрёт всё.
Хоть я и замедлил наше падение, приземлились мы не слишком удачно.
Похоже, под нами оказалась та самая кабинка, которую местные называли лифтом и ради движения которой, собственно, и нужна была шахта.
Вот только крыша её была неровной, со множеством каких-то металлических креплений, тросов и совершенно незнакомых мне приспособлений.
— Ой, — перепуганно воскликнула Оракул — по-видимому, испугавшись или неудачно наступив на что-то.
Пришлось тут же вновь прижать её к себе крепче и, приложив палец к губам, предупредить:
— Тсс. Внизу оборотни. Нельзя, чтобы они нас услышали.