Но боль — это не слабость. Это якорь.
Я подался вперёд, в упор, и вогнал клинок Намтара в её грудную клетку.
Жуткий визг резко оборвался, уступив место пугающей тишине.
Но было поздно — на крышу паркинга уже выходили оборотни.
Не оборачиваясь, я протянул руку.
Оракул поняла меня без слов и прижалась к моему боку — так крепко, что ткань заскрипела под её пальцами.
Я сделал шаг назад, к самому краю крыши.
Шанс, что оборотни, оставшиеся внизу, сейчас мчатся сюда, на крышу, был невелик. Но другого выхода у нас не было.
Пробраться в соседний паркинг незаметно уже не получится, а пытаться сделать это открыто — значит попусту тратить силы и время.
Еще один шаг назад — и я прыгнул.
Сжал девушку крепче, удерживая у груди, и направил силу вниз, под ноги. Магия заглушила удар, но не полностью: мы всё равно рухнули тяжело, но удержались на ногах. Гораздо хуже было то, что мои надежды не оправдались.
Оборотни.
Двое все еще были здесь. Один справа, другой левее. Они не побежали на крышу, как я надеялся. Остались — и теперь мчались прямо на нас.
Времени на заклинание не было. Да и нельзя было тратить силу зря — неизвестно, сколько ещё нам предстоит драться.
Я чуть развернул девушку вбок, ближе к стене.
— Не отпускай, — бросил коротко.
Она вцепилась в меня, и в следующую секунду я выхватил клинок.
Намтар будто ожил в моей руке — металл засветился, вибрируя в такт моему сердцебиению. Волк справа прыгнул первым — я шагнул ему навстречу, ударил коротко, без замаха. Лезвие вспороло брюхо, горячая кровь брызнула на куртку, но я уже развернулся ко второму.
Он был крупнее и хитрее — не бросился сразу, а зашел дугой, и я понял, что хочет обойти с фланга.
Не дал. Развернулся резче, чем он ожидал, и клинок снова вспыхнул в движении. Волк завыл, но увернулся — царапнул когтями мне плечо.
Боль обожгла, но неглубоко. Ответный удар оказался точнее: я всадил Намтар в бок и толкнул, пригвоздив зверя к земле.
Резко выпрямился.
— Бежим.
Она кивнула — глаза расширены от ужаса, но пока еще держится.
Я схватил её за руку и потащил за собой, прочь от лежащих тел, к дороге, освещенной фонарями. Мы были всё ещё в ловушке, но теперь — хотя бы живы.
Мы бежали по пустынной улице, срывая дыхание в ночной тишине. Асфальт под ногами блестел от сырости, воздух пах пылью и гарью. Я не знал, куда. Просто бежал — прочь от здания, прочь от волков, прочь от всего, что только что обрушилось на нас.
Главное — уйти. Сначала — уйти.
Свернули за угол, пересекли узкую улицу и почти сразу наткнулись на стоянку. Чистую, аккуратную, но с достаточным количеством машин, чтобы их запах хоть как-то скрыл наш собственный и сбил оборотней со следа.
Во всяком случае я на это надеялся.
Добежали до конца — и упёрлись в забор.
Старая металлическая сетка, натянутая между бетонных столбов. Перелезть можно, но времени было в обрез.
Я прыгнул первым, ухватился, подтянулся — и легко оказался по ту сторону.
Она — нет.
Повисла на середине забора, ногой зацепившись за проволоку.
Я протянул руки:
— Давай.
Она схватилась за меня, и я перетянул её одним рывком.
Лёгкая. Ткань пижамы зашуршала, она чуть не выскользнула — но я удержал.
И тут заметил.
Ноги. Голые, порезанные, в пыли и грязи.
— Прекрасно, — пробормотал я себе под нос. — Босиком. Просто идеально.
С такими ногами она не пробежит и квартала.
Но в этот момент я услышал звук — низкий, ритмичный, металлический.
Где-то поблизости проходил поезд метро.
Я замер, прислушался. Да. Слева. Не дальше двух кварталов.
— Сюда! — бросил я, и мы снова побежали.
Но теперь я хотя бы знал, куда.
Станция встретила нас гулкой пустотой и тусклым светом ламп под потолком. Бетонные стены, запах пыли и усталый скрежет где-то уходящих вдаль рельсов.
Пусто. Только один охранник у турникета. Сонный, в наушниках, с кружкой кофе на столике. Он даже не поднял глаза, пока мы не подошли ближе.
Я коротко махнул рукой, — «Спи», — и магия скользнула вперёд, как тень.
Мужчина дернулся, моргнул… и осел в кресле, вяло столкнув кружку на пол.
Простой человек. Не стоило тратить на него больше пары слов.
Я обернулся.
Оракул стояла рядом, съежившись, словно совсем обычный человек обхватив плечи руками. Пижама была порвана, а по щиколоткам тянулись тёмные следы. Голые ноги дрожали.
Я выругался и подошёл к охраннику.
— Что ты… — начала она, но я уже рвал с мужчины куртку и рубашку. Потом брюки.
— Одевайся, — сказал я резко.