Я задержался у порога на мгновение — внутри спали. Я чувствовал их дыхание, три разных ритма. Мужчина, женщина и ребёнок.
Семья.
Я протянул руку и тихо, как прикосновение ветра, наложил усыпляющее заклинание. Оно было мягким, ненавязчивым. Люди продолжали видеть сны, не замечая, как в их доме появился незнакомец.
Открыв дверь, я ступил внутрь.
Внутри было прохладно и темно, пахло специями, пылью и костром. Небольшое помещение, застеленное коврами и тростниковыми матами. На стенах — простые узоры, на глиняных полках — чаши, кувшины, выцветшие фотографии в рамах.
В углу, на низких матрасах, спала семья. Мальчику было не больше шести. Он ворочался во сне, щёки пылали от снов. Его мать держала руку на его спине. Отец — рядом, почти впритык. Как и положено в крепкой семье — вместе, даже во сне.
Я взял то, что нужно: длинную тунику, кожаный пояс, накидку с капюшоном и лёгкие сандалии. На кухне нашёл мешочек с лепёшками и флягу воды.
Я не хотел брать. Но не мог поступить иначе. Мне нужны были их одежды и еда.
Я не имел чем заплатить за эти вещи. Но я мог…
На миг я опустился рядом с мальчиком и, касаясь его лба двумя пальцами, прошептал древние слова. Заклинание удачи.
Нежное, редкое и сильное.
— Пусть к тебе придёт удача, — добавил я от себя, — пусть твой путь будет лёгким.
Это всё, что я мог дать взамен.
Я вышел так же тихо, как вошёл. Дверь закрылась за мной без скрипа. Ветер тронул край теперь уже моей накидки. Вдали, за чёрной линией холмов, начал подниматься месяц.
Мой путь на север только начинался.
Призрак прошлого
Спустя две недели
Чикаго
Лина
— Сорок два доллара семнадцать центов.
— Что?
Звуки доносились до меня словно из-под воды. Глухо и абсолютно нереально.
Или это я сама будто находилась под водой — потому что смотрела на девушку за кассой и никак не могла понять, чего она от меня хочет.
— Сорок два доллара семнадцать центов, — с явным нажимом, практически переходя на крик, повторила кассирша. — Вы платить собираетесь? Или мне охрану позвать?
Я всё ещё по-глупому хлопала глазами, и кассирша, видимо, решила больше не тратить на меня время.
— Сэм! — закричала она, слегка повернувшись в сторону, но при этом не сводя с меня глаз. — Сэм! Проблемный клиент!
— Нет-нет, — поспешно мотнула я головой, наконец сообразив, что "проблемный клиент" — это я, и что на меня уже начинают оглядываться другие посетители супермаркета. — Я плачу. Я просто… немного задумалась.
— Ну, платите, — зло фыркнула кассирша, явно уставшая за день от таких "задумчивых", как я.
Я поспешно приложила карту к терминалу и, дождавшись заветного пим, начала скидывать покупки в пакет.
Все эти две недели, после приступа, я была сама не своя. Меня раздирало изнутри, мучило, выворачивало наизнанку, и тысячами иголок пронзало предчувствие чего-то плохого… и одновременно неотвратимого.
Глухо выдохнув, я взяла пакет с продуктами и направилась к выходу из супермаркета.
Из-за этого странного состояния я не могла нормально работать. Да что уж там — даже нормально закупиться не получалось: весь час я только и делала, что пыталась понять, что же так мучает меня.
Автоматические двери с тихим шорохом разъехались передо мной, я вышла — и в следующий миг мне показалось, будто небо обрушилось на землю.
Я успела сделать всего пару шагов.
Как из-за колоны прямо мне навстречу шагнул мужчина.
— Асар?.. — выдохнула я. Не словом — хрипом.
Та же фигура. Те же уверенные, чёткие движения — точные, выверенные, плавные… Словно у хищника, крадущегося в полумраке: настороженность, сила, готовность к рывку.
Те же черты лица, что я помнила слишком хорошо — будто вырезанные из камня.
Но взгляд…
Был другим.
Чужим.
Голубые глаза скользнули по мне — равнодушно, сквозь меня. Не узнал.
Или… сделал вид, что не узнал?
Пакет выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим шлепком упал на асфальт. Помидоры покатились по тротуару, как раздавленные мысли, которые я не успела удержать.
А он… вздрогнул. Взгляд на мгновение дернулся, и вдруг — как будто не выдержав — резко развернулся и исчез в тени колон, что шли вдоль стены здания.