У нас с мужем планы. Кино хотели вдвоем посмотреть.
Ок. Как всегда! Если что, звони. Я позвала девчонок, они классные!
Забей ты на кухню, и гоу. Выживет твой без няньки.
Ок. Оторвитесь там!
Легко!
Не хочу видеть счастливых, веселых людей. Они — лживые куклы, которые пытаются меня залатать. Такие тусовки давят на меня. Я там чужая, как калека среди здоровяков, неправильная, то и дело чего-то не понимающая, мешающая. Мне хорошо в своем теплом гнезде — шуршу бумажками, живу в полумраке, — а такие, как Карина, совсем другие: дерзкие, смелые, сильные...
Не могу сдержаться. Не знаю, как ненавязчиво начать разговор с Юрой, чтобы он не начал злиться.
Привет! Твои планы не изменились?
Ты когда уходишь? Я тебя уже не застану?
К 19 ч.
Как всегда в последнее время — сухой ответ прямо в сердце. Не на все вопросы, а только на главные, просто как «отвали». Обида сдавила легкие, ударила в голову. Лучше больше не писать, не нарываться.
К черту работу! Эти пару правок завтра внесу. Если хорошо подумать, меня ждет волшебный, просто замечательный вечер! Такие выпадают редко, почти никогда.
Кажется, что преследующая меня череда повторов одного и того же никогда не прервется. Нескончаемые циклы! Как будто это ошибка и жизнь заклинило. Однообразие, и даже не сдохнуть.
Но вот он — просвет, который делает этот день по-настоящему выдающимся и значимым, и я не хочу пропустить ни одной минуты, ни одной секунды. Сегодня я не буду спать допоздна. Я выпью каждое мгновение этого вечера!
Никаких домашних обязательств! Никакого кислого мужа, хлопанья дверьми, ворчания и кряхтения! Никакого контроля, воспитания и дурацкой готовки! Это особое наслаждение — быть дома одной.
Значит, он уходит в районе семи часов — у меня еще час. Смотреть, как он собирается, точно не хочется: снование туда-сюда в уличной обуви по полу, который я мою, поиск идеально правильной рубашки и политически верных носков... Пойду-ка лучше за вкусняшками.
Ближайший гипермаркет находится минутах в десяти, а на улице легкий дождь. Обычная долгая белорусская осень: морось и около нуля, слякоть, сумерки. Я люблю такую погоду, мне не холодно и не жарко, ничего не летает и можно слушать монотонность, чувствовать себя невидимой, незаметной, просто частью окружения. Плыву на волнах смеси окружающих шумов, погружаясь в свою настоящую внутреннюю сущность.
Замечаю на козырьке торгового центра паутину в каплях воды, красивую и как будто девственную, одинокую. Снова зачесались спина и живот... Опускаю взгляд с паутины на мокрое стекло, а там женщина в пушистом черном свитере, которая замерла, наклонив голову в бок, и смотрит на меня не мигая, а руки и ноги странно скрючены. Что за дура? Подхожу, стираю капли со стекла... А, ешкин кот: манекен! Ненавижу корявое творчество бутиков.
Я встряхнулась, потянулась, скинула капюшон и нырнула через огромные автоматические двери в мир бликов, стекла, яркого света и болтовни торгового центра. Безвкусно ненастоящий мир, попсовая имитация, а я сталкер, делаю вылазку по необходимости.
Вспоминая любимый фильм и отдавая дань культовой классике, я беру халву и пряники — не могу себе в этом отказать, — а потом еще шоколад, мороженое и колу на всякий случай. В общем, все то, чего не едят у нас в семье. Потому что за каждый килограмм лишнего веса мои родные выпивают литр моей крови.
На кассе продавщица так ловко перебирает руками, будто у нее их несколько. Раз-два, и я могу покинуть неуютный центр.
Захожу домой — тишина. Закрываю дверь, отрезая себя от мира, стараюсь забыть о его существовании, прислушиваюсь. Тишина — осязаемая, мягкая, приятная — обнимает меня, наполняет и окрыляет. Можно на вечер представить себя другой: целостной и правильной.
Пройдясь по квартире, понимаю, что Юра ушел. На всякий случай еще раз проверяю, закрыла ли дверь и точно ли на нижний замок, чтобы мужа не замкнуло от того, что он не может ее открыть. И еще раз проверяю: все верно. Как же чешутся затылок и уши... Надо набрать ванну. Но сначала вволю почешусь без свидетелей!