Мужчина замолчал, тем самым дав понять, что сказать ему больше нечего. Члены совета начали тихо переговариваться друг с другом и о чём-то шептаться, поминутно глядя в сторону Горана, который застыл на своём месте, словно каменное изваяние. Через несколько минут Ли Джоу, который сидел по левую руку от пустого кресла, взял слово.
— Уважаемые члены совета, — начал он с плохо сдерживаемым негодованием, — давайте не будем забывать о том, что было совершено самое страшное преступление, которое может только совершить благородный. Была украдена сила контракта! У нашей семьи! — потряс кулаком толстяк, — И не каким-то вассалом или членом младшей ветви! Действительно, — тон мужчины стал более спокойным, — нельзя по поступку одного судить обо всех, но не в этом случае. Речь идёт о наследнике клана! Как мы можем быть уверены в том, что тот действовал без ведома патриарха? Как мы узнаем, что он не передал тайну дальше? Я считаю, — в голосе Ли Джоу начали проскальзывать стальные нотки, — что глава города, пользуясь своим положением, захотел возвысить свой клан над прочими! Я требую снятия Горана Морето с поста главы города, а также ответной передачи кланом Морето тайны контракта нам.
После речи толстяка Ли между членами совета разразилось живейшее обсуждение. И в основном шло оно по вопросу передачи контракта. Патриарх Джоу, бросив во время дискусии пару ловких фраз, легко сосредоточил внимание членов совета на способе передачи контракта, отчего создалось впечатление, будто бы сам факт того, что клан Морето должен был открыть тайну другой семье был делом решённым. Обсуждение прервалось громким хлопком со стороны зала. Пока что действующий глава города привлёк внимание, ударив кулаком по трибуне.
— Если на то будет воля совета, — громом прозвучал голос Горана, — я приму её и покину пост. Однако, — мужчина нехорошо прищурился, — контракт не был украден, а передан. Виновных всегда двое, и пока второй не будет найден, а семья Джоу не докажет, что второй виновный не овладел секретом контракта огня и не передал его дальше, клан Морето не станет делиться тайной и нарушать заветы основателей.
— Что ж, полагаю, дальнейшее обсуждение этого вопроса возымеет смысл лишь после завершения расследования, — проскрежетал Агар Линн, — на голосование выставляется вопрос о снятии Горана Морето с поста главы города. Кто за?
Ли Джоу криво ухмыльнулся и поднял руку. Следом за ним проголосовали все члены совета, за исключением генерала гарнизона. Он был из одного клана с главой города и, разумеется, ни за что не стал бы голосовать против него.
— Что ж. Общим решением, городской совет лишает Горана Морето поста главы города. По закону, у уважаемого главы есть месяц, чтобы привести в порядок все нынешние дела прежде, чем уступить свой пост новому главе, — сказал старик, покосившись в сторону патриарха клана Джоу.
О выборах нового главы города ещё никто не говорил, но каждый из присутствующих знал, кто им будет. Поклонившись совету, Горан вернулся на своё место во главе стола. Пришла пора разобраться, наконец, с виновниками произошедшего.
Всю ночь Эдван провёл в сыром подвале, медитируя в ожидании суда. После той памятной молнии всё завертелось очень быстро. Откуда ни возьмись на площадке появилось с десяток мастеров, которые тут же схватили их обоих и в мгновение ока доставили в лазарет, откуда парней уже забрали мрачные воины Когтя Кланов. Мариса отправили под домашний арест в резиденцию главы, а Эдвана сюда, в тёмный подвал здания городского совета. Как ему сказал охранник, под домашний арест он не попал не из-за того, что простолюдин, а из-за любви сбегать на месяц в неизвестном направлении.
Впрочем, в каком-то смысле, заточение пошло ему на пользу. В полной тишине мрачного подземелья он сумел как нельзя лучше отрешиться от мира, и привести свои мысли в порядок. Страха не было. Он и в самом начале не слишком-то боялся суда. В конце концов, он не нарушил ни одного из главных законов Города — никого не убил, и не воровал контрактов, в отличие от своего противника. Так чем же эти надутые благородные индюки могли напугать того, кто однажды уже умирал? Единственное, о чём Эдван сожалел, так это о том, что не смог встретиться с Лизой и передать ей свой маленький подарок. Небольшая тетрадь, в которой он постарался кратко изложить своё понимание пути атры, наставление по развитию зелёного сосуда и небольшой кусочек опыта прошлой жизни, так и осталась лежать на дне сундука в его комнате.
Вздохнув, парень открыл глаза, выныривая из глубин сознания. Краем уха он уловил чьи-то шаги на лестнице. Вскоре сквозь щель под дверью в камеру брызнули лучи белого света. Заскрежетал засов, тяжелая дверь отворилась, впуская внутрь солдата с небольшим светлячком атры в руках.