— Осознаёшь ли ты, за какие преступления предстал перед судом?
— Нет, — спокойно ответил Эдван. Он догадывался, что его сюда притащили за нападение на наследника Джоу и драку в академии, но всё-таки хотел услышать весь список. Чтобы знать, как, в случае чего, оправдываться.
— Тебе присваивается нападение на наследников двух кланов-основателей, покушение на убийство, а также серьёзное оскорбление благородного. Признаёшь ли ты свою вину в этих преступлениях.
— Нет. Оба раза нападению подвергся я.
— Жалкие оправдания, — выкрикнул со своего места Ли Джоу, — все свидетели утверждали, что ты грозился оторвать голову наследнику клана Джоу, а также назвал его ничтожеством без капли таланта. Твоя ненависть к благородным известна всем в академии! Однажды ты уже пытался убить двух детей из семьи Линн, и теперь попытался вновь!
Члены совета согласно закивали головами.
— Ты слышал обвинения господина Джоу. Что ты можешь сказать в свою защиту?
— Почему бы вам тогда не позвать в свидетели Лизу Морето? Все на улице видели, как Чэнь Джоу пытался избить её за неповиновение. Я лишь вступился за честь девушки и не допустил унижения. И защищался, когда мне стали угрожать силой контракта.
— Какое ты имел право вмешиваться в дела семьи Джоу? — зашипел толстяк, — муж имеет право поступать с женой так, как захочет и…
— Только после свадьбы, — перебил его глава города, покосившись на мужчину.
— Я сделал то, что считал правильным, — сказал Эдван, без страха глядя на лица членов городского совета.
— И тем не менее, Чэнь Джоу находится в лазарете и состояние его довольно тяжелое, — сказал Агар Линн, обращаясь к остальным членам Совета, — очевидно, не обязательно было убивать наследника клана, чтобы вступиться за честь у… кхм-кхм, девушки. Предлагаю приговорить его к двум годам каторжных работ на руднике семьи Морето.
— Это было бы слишком расточительно, уважаемый глава, — впервые за долгое время подал голос главный хранитель знаний, который тоже принадлежал к семье Линн, — юноша владеет многими знаниями, которые пригодились бы городу гораздо раньше.
— Разумеется, — раздражённо фыркнул Агар, — на каторгу он отправится сразу после того, как передаст городу все знания, что получил из-за грани.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказал Эдван, и слово это прозвучало подобно удару тяжелого молота. Глаза всех членов совета сошлись на парне. На лице Горана Морето проступила слабая улыбка. Смелость юноши вызывала у него уважение.
— Что ты сказал? — недобро прищурился Ли Джоу, — посмел возразить совету, дерзкий мальчишка?
— Похоже, простолюдин снова забыл своё место, — фыркнул Агар. Все остальные люди за столом согласно закивали. Несмотря на то, что все они были довольно далеки от академии, о выскочке-простолюдине слышал каждый из них хотя бы раз.
— Я сказал — нет. Я не стану передавать вам никаких знаний, — глядя прямо в глаза главе клана Линн, сказал парень и, помолчав, добавил, — просто так.
Городской совет взорвался гневными криками. Многоуважаемые патриархи благородных семей громко возмущались такой вопиющей наглости какого-то грязного простолюдина. Мастера из академии тоже возмущённо загомонили на своей скамье. Молчали только глава города и мастер Ганн. Дождавшись, пока крики немного утихнут, Горан Морето призвал всех к порядку. Нехотя, члены совета успокоились.
— Почему ты не желаешь передавать городу свои знания?
— Почему я должен? — спросил Эдван. Глава города предупреждающе поднял руку, призывая всех присутствующих держать свои мнения при себе.
— Сделав это, ты бы внёс небывалый вклад в его защиту. Чем лучше город защищён, тем легче нам будет защититься от тварей за его стенами, — с лёгким раздражением, словно пояснял совершенно очевидные вещи, сказал мужчина.
— Почему я должен вносить вклад в защиту города, если город не пожелал защитить мою семью? — спокойно проговорил Лаут, глядя в глаза верховному судье, — почему я должен вообще давать вам хоть что-то, когда вы приговорили меня к каторге?