— Повозка дядюшки Жана! — радостно воскликнул кто-то из рабочих, — наконец-то!
Почти все, кто был занят на стройке, синхронно обернулись в сторону телеги, и лица мужиков озарили радостные улыбки. Буквально через несколько минут объявили перерыв, народ столпился вокруг них, а Жан, взобравшись на свою повозку, с жаром начал продавать всё, что привёз с собой. Из недр глиняных горшков и бочек он извлекал буханки хлеба, соль, какие-то незнакомые Эдвану плоды, а также разливал по бамбуковым стаканам приятно пахнущую тёмную жидкость. По запаху она напоминала вино, но, всё-таки, чем-то неуловимо отличалась, а Эдван, не будучи знатоком в винном деле, не мог сказать, чем.
За неполный час мужик распродал почти три четверти всего, что было в повозке и работяги вновь вернулись к стройке, оставляя счастливого Жана наедине с его талонами.
— Видишь, как хорошо! Мы с тобой принесли немного радости в этот грустный день. Ты ешь, не стесняйся! Платить не надо, — усмехнулся мужик.
Эдвана не нужно было просить дважды. Всё-таки, у него крошки во рту не было с позавчера, но голод пришёл только сейчас, когда внутренний сосуд наполовину опустел и атра больше не наполняла его тело так, как ранним утром. И пока Эдван спокойно наслаждался едой и чувствовал себя так спокойно и безмятежно, как никогда, странный звук послышался откуда-то издалека. Через несколько мгновений он повторился и кусок застрял у парня в горле. Это был звериный рёв, похожий на гулкое мычание…
— Все, бегите прочь! — громко гаркнул солдат со стены, обернувшись к людям.
Дважды просить не пришлось, побросав инструменты где попало, народ припустил прочь от стены. Жан вылетел из повозки и помчался следом за рабочими, Эдван ненадолго задержался, пытаясь проглотить застрявший кусок, и вскоре тоже последовал за толпой, чувствуя, как начинает дрожать под ногами земля.
Вскоре солдаты на стене принялись метать дротики, а когда снаряды закончились, они вмиг спустились на землю и перекрыли брешь в стене, ощетинившись копьями, такими же, какие им показывал мастер Ганн на занятии. Затормозив, Эдван повернулся, чтобы посмотреть на сражение, хотя внутри он весь дрожал от страха. Парень хотел хотя бы посмотреть, искренне надеясь, что хоть так он сумеет начать свой путь к преодолению того панического ужаса, который он испытывал перед лицом тварей. За себя он не боялся, благодаря атре Эдван мог бежать гораздо быстрее обычного работяги.
Топот тварей приближался и, через мгновение, три огромных диких быка ворвались на территорию города сквозь брешь в стене. Послышался треск ломаемых копий и воины бросились врассыпную, недосчитавшись двоих товарищей, которых почти мгновенно проткнули рогами. Зверюги были огромными, настолько, что создавалось ощущение, будто бы их тела кто-то взял и раздул. От них исходило еле заметное зеленоватое свечение, с головой выдавая умение пользоваться атрой и, кажется, Эдван начал понимать, каким образом была разрушена стена… несколько таких тварей могли без особых проблем протаранить её, если не с первого раза, то со второго уж точно…
Воины умело связали тварей боем, изо всех сил отвлекая их от убегающей толпы горожан. Они прыгали вокруг них с невероятной скоростью, наносили удары копьями, стараясь повредить ноги и как-то замедлить монстров. Каждый из солдат произвёл на Эдвана неизгладимое впечатление. Скорость, с которой они двигались поражала воображение, длинные прыжки и сияние атры вокруг тел и острых лезвий буквально завораживало его, заставляя ледянящий ужас немного отступить, и вселяя слабую надежду, что когда-нибудь, он сможет так же.
Однако твари оказались куда более могучими, чем мог себе представить Эдван. Они словно не обращали внимания на затягивающиеся раны и, с громким рёвом, бросались на солдат снова и снова, двигаясь со скоростью, невероятной для таких размеров. Через несколько минут погибло ещё трое солдат. Их топтали, нанизывали на рога и запускали в полёт ударом копыта. Однако, тварей было всё ещё трое. С измазанной кровью шерстью и обломками копий в боках, они продолжали яростно кидаться на защитников города, не обращая внимания на раны.