— Катись к Первому со своими приказами! — взорвался парень, — я не буду молчать! Если бы не Эдван меня бы избили до потери сознания! И что-то я не думаю, что кто-то пытался бы добиться исключения из академии, верно я говорю, господин Алексис, да?
— Следи за языком, Алан, — холодно сказал мужчина.
— Следите за своим, — ответил Алан, — мне противно смотреть на ваш лживый спектакль. Один покрывает сынка, а второй нагретое место в семье Линн, — выплюнул Алан.
— Заткнись! — крикнул Авар.
— Правда слух режет, да? Посмотрим, что на вашу хвалёную справедливость скажет отец, мерзавцы! — вновь выплюнул Алан и, резко развернувшись, пошёл прочь, бормоча себе под нос, — честь семьи я позорю, да? Я вам покажу честь…
— А ну вернись! — рявкнул Алексис, подскакивая с места. В помещении резко стало холоднее…
— Пусть идёт, — впервые подал голос четвёртый человек за столом, холодно посмотрев в глаза блондину, — он уже сказал всё, что нам нужно знать. За неподобающее поведение вы накажете его позже, однако, игнорировать честные слова молодого человека мы не можем. Господа из семьи Линн действительно поступают недостойно репутации семьи-основателя.
Авар и Анна поражённо раскрыли рты. Они не могли поверить, что кто-то в комнате осмелился произнести такие слова в присутствии заместителя главы клана. Да кто такой этот старик?!
— Что вы хотите этим сказать? — прищурился блондин.
— Именно то, что я сказал, — спокойно ответил человек, — Результаты осмотра раненых в лазарете известны нам всем, а факты нельзя замалчивать, господин Линн. На теле Эдвана Лаута обнаружено применение слова жизни, которое он написал собственной кровью. Очевидно, это случилось уже после того, как он получил какие-то серьёзные повреждения от рук Амина. За пазухой у него нашли измазанный в крови лист бумаги, что доказывает слова юной госпожи Анны о том, что Слово Пламени было использовано уже после того, как Амин и Авар напали на него. Слова юной госпожи Морето это также подтверждают. Очевидно, это была обыкновенная импровизация в порыве злости. Раз уж вы не осуждаете ярость старшего ученика, не стоит осуждать и ярость простолюдина.
— Мы не можем быть уверены в том, что это не он начал драку…
— Мне противно слушать вашу ложь, — спокойно перебил старик Фан мастера Жао, — о том, что Марис Морето пообещал место вассала семьи любому, кто заставит юного Лаута извиниться перед ним на коленях не слышал только глухой. А вы, кажется, проблемами со слухом не страдаете…
— Я не знал об этом — фыркнул старик.
— Вердикт должен выносить господин Ао, но в этой ситуации очевидно зачинщиками были дети из семьи Линн. Это ясно как день, и вы оба повели себя неподобающе, — Шан Фан подарил Алексису Линну долгий многозначительный взгляд, — Я однозначно против исключения. Наказаны должны быть все.
— Напомните-ка мне, господин Шан Фан, откуда этому простолюдину известно слово жизни? — впервые за долгое время в разговор вступил ректор академии.
— Он побывал за гранью и принёс его в город, — пожал плечами хранитель знаний. Ректор рассеяно кивнул и задумался, размеренно поглаживая бороду. На долгую минуту за столом повисла давящая тишина, никто не хотел отвлекать старца от размышлений, хотя у всех имелись свои мысли на счёт вердикта.
— Ситуация, действительно, неоднозначна, — заскрипел голос ректора. Он покосился на Алексиса и продолжил, — Кто бы ни был зачинщиком… я считаю поведение юного Эдвана неподобающим прилежному ученику. Однако, исключение из академии было бы слишком суровым наказанием за излишнюю агрессивность… пожалуй, трёх месяцев работ будет достаточно, — старик покивал каким-то своим мыслям и, покосившись на мастера Жао и Алексиса, добавил, — юным Авару и Амину достаточно будет недели. Надеюсь, в семье Линн сумеют провести с отпрысками воспитательную беседу.
— Но господин Ао! — воскликнул мастер Жао.
— Решение окончательное, — устало вздохнул ректор, — благодарю всех за участие.
Старик откинулся на спинку стула и недвусмысленно намекнул всем присутствующим на то, что он больше не задерживает их в своём кабинете. Второй старейшина клана Линн резко поднялся с места и быстрым шагом покинул помещение. Следом за ним вышел раздражённый мастер Жао. Шан Фан же спокойно поднялся и, с улыбкой попрощавшись со всеми, не торопясь вышел вон. Анна и Авар покинули ректора последними, причём что девушка, что парень шли крайне заторможенно. На взаимные упрёки и оскорбления не осталось сил, им обоим было о чём подумать.