Авар недоумевал, что в этом простолюдине такого особенного, что за него вступился сам ректор и какой-то неизвестный мастер. Он-то искренне надеялся, что этого отброса вышвырнут из академии пинком под зад, но в итоге эта чернь отделалась лишь тремя месяцами работ. Более того, сам Авар тоже получил неделю, что буквально выводило парня из себя! Ещё никогда наследник клана Линн не подметал улицу, как какой-то простолюдин…
Анна же, наоборот, очень радовалась тому, что Эдван отделался лёгким испугом. Однако, больше всего её удивил не результат скорого суд, а то, что их друг, оказывается, побывал за гранью… это многое объясняло. Девушка была уверена, что если бы не это, то никакой старый мастер не спас бы парня от вылета из академии за “попытку убийства благородного”. Анна тяжело вздохнула. Вот она какая, оказывается, справедливость…
Глава 18. Наказание
Со звуком первого гонга Эдван прекратил ночную медитацию. Открыв глаза, он широко потянулся и взглянул на серо-голубое небо. Как всегда, невероятно чистое, глазу не за что зацепиться. Оно ещё толком не успело просветлеть. День постепенно сокращался, знаменуя приближение зимы, когда жара немного спадёт и придёт время собирать второй урожай с засеянных полей. И тогда, может быть, удастся вновь увидеть дождь, или хотя бы несколько загулявших облаков. Эти небесные путешествинники крайне редко удостаивали их край своим визитом, из-за чего каждое их появление на небосводе всегда вызывало небывалый ажиотаж в его родной деревне, привлекая всеобщее внимание. Интересно, будет ли в городе так же? Наверняка. В конце концов, что здесь, что там объекты на небе появляются одинаково редко. Вздохнув, парень вынул из-за пазухи кусок хлеба, который успел урвать вчера в столовой и, откусив от жёсткого ломтя кусок, медленно направился на выход с заднего двора главного корпуса.
Со того самого дня, когда ему озвучили наказание ректора за драку с детьми из клана Линн, прошло уже два месяца. Амин приложил парня крепко, настолько, что в лазарете пришлось отлёживаться несколько дней, после чего его и остальных виновников торжества вызвали на ковёр к ректору. Там Эдван впервые познакомился с правосудием города, перед которым все равны, но кто-то немного ровнее. Проклятый старик орал на него добрых полчаса, стыдил, обвинял в том, что поведение его было неподобающим ученику…
— Простолюдин не должен перечить благородному! Прилежный ученик не должен драться с другими! — кричал он тогда, распаляясь ещё сильнее от того, что Эдван никак не реагировал на его упрёки.
Ректор приговорил его к трём месяцам исправительных работ, да ещё и пригрозил, что в следующий раз вышвырнет его из академии за подобный проступок, когда как двум выродкам из клана Линн всего лишь погрозили пальчиком и всыпали по неделе работ. Даже Алану за оскорбление заместителя главы клана и то досталось больше!
Несмотря на то, что внутренне Эдван был готов к чему-то подобному, столь вопиющая несправедливость всё равно взбесила его. А уж когда он узнал о том, что для отпрысков кланов исправительными работами будет обычная уборка территории Академии, а ему предстоит гнуть спину, таская руду в шахте семьи Морето… парень был готов выть на чёрное небо.
Единственным светлым пятном во всей этой истории стало то, что к нему, наконец-таки, перестали цепляться. Слухи о жестокой драке разнеслись по всей академии быстрее молнии, и уже к вечеру второго дня каждый ученик знал, что с безумцем Лаутом лучше не связываться. Все старые заслуги парня заиграли в их глазах новыми красками, а кости ему перемывали почти весь следующий месяц, припоминая каждую сломанную руку и каждого побитого врага, постепенно превращая Эдвана в какого-то демона из преисподней, который только и делает, что охотится на бедных учеников. Не последнюю роль в этом образе играли и сами благородные, которые тоже не желали связываться с сумасшедшим, и могли только злословить у него за спиной, раздувая слухи и костеря юношу, на чём свет стоит. Руки распускать боялись. У всех них перед глазами был наглядный пример в виде лысой и изуродованной головы Амина, нормальный облик которому семья Линн сумела восстановить только через полтора месяца после происшествия, благодаря новому средству, рецепт которого, по иронии судьбы, хранителям знаний передал Лаут.