Нет, вместо этого он опустился на землю неподалёку от входа и, тяжело вздохнув, глупо рассмеялся. Он хохотал без остановки, не в силах сдержать льющихся откуда-то из глубины души чувств. Он всё смеялся и смеялся, до тех пор, пока ему не стало трудно дышать, а из глаз не полились слёзы. В конце концов, Эдван всё-таки успокоился и, тяжело дыша, опёрся спиной о каменную стену. Только сейчас к нему наконец-то пришло осознание… он находился на волоске от смерти, буквально на самом краю пропасти, но снова выжил. Каким-то чудом. Ведь если бы воины из Когтя опоздали всего лишь на несколько мгновений, или отважный боец из клана Джоу погиб хотя бы на секунду раньше… его бы уже не было в живых. И никакая память и знание не смогли бы спасти его от неминуемой гибели.
Сила. Да, всё в этом мире решала сила. Раньше Эдван думал, что понимал это, но сейчас… сейчас он по-настоящему сумел осознать эту простую истину. Зверь мог распоряжаться чужими жизнями потому, что был сильнее… и от Когтя Кланов он сбежал тоже только потому, что они вдвоём сумели бы его пересилить. А сам он…
Эдван грустно усмехнулся. Он ненавидел самого себя за то, что с ним случилось, но в то же время не знал, как ему с этим бороться. Страх сковывал. Он возникал внутри него внезапно и распространялся по всему телу словно ужасный яд, парализующий все конечности, и у парня не было от него лекарства. Особенно, когда тварь посмотрела на него таким же безразличным взглядом, как и медведь из снов. Да… сны.
— Почему? — парень взглянул на свои дрожащие руки, — почему во сне я убиваю их тысячами, а в реальности не могу сделать и шага в нужную сторону? Что со мной?
“Как избавиться от этого?!”
Ответа не было. Ни в памяти, ни в голове. Эдван шумно втянул носом воздух и, скрипнув зубами, смахнул выступившую слезу. Этот зверь смотрел на него с таким безразличием только потому, что он был всё ещё слаб. Не будь он таким слабым, ему не пришлось бы прятаться за спиной покойного бойца из Когтя, не пришлось бы выполнять жалкие исправительные работы… не пришлось бы беспомощно трястись от страха.
— Я должен… должен стать сильнее, — тихо проговорил он себе, крепко сжав кулак, — с этого дня я усилю тренировки. Сделаю так, что никому больше не придётся спасать меня от лап смерти…
Высказав эту небольшую, но очень важную клятву самому себе, Эдван не стал откладывать дело в долгий ящик и, скрестив под собой ноги, погрузился в медитацию и принялся медленно, но уверенно развивать свой внутренний сосуд. Мимо проходили бойцы Когтя, которые с лёгкой толикой любопытства поглядывали на находящегося в трансе паренька, гадая, к кому он пришёл, но не беспокоили. Пока Эдван находился снаружи корпуса, им, по большому счёту, не было до него никакого дела.
— Подъём! — звонкий голос, сопровождаемый лёгким подзатыльником, заставил Эдвана подскочить на месте. Перед ним стояла Джина Морето и улыбалась, вот только улыбка её больше походила на нервную усмешку. Глаза её были красными, от нервного напряжения в них немного полопались сосуды. Махнув парню рукой, девушка резко развернулась и быстрым шагом направилась внутрь корпуса Когтя, буквально вынуждая юношу поспешить за ней.
Она отвела его в просторную комнату, где их уже ожидал десяток бойцов. Атмосфера внутри стояла тяжелая, воздух там как будто бы был вязким, а атра дрожала. И Джина начала допрос. С въедливостью, которой бы позавидовал любой педант, девушка вытащила из Эдвана всю картину произошедшего, до самой мельчайшей детали. А после того, как история была рассказана, началось обсуждение. Особенно жаркие споры вызвали домыслы парня о разумности монстров, мнения по этому поводу у бойцов Когтя разделились примерно поровну и прошло довольно много времени прежде, чем они пришли к какому-то единому мнению. И когда ни у кого из них больше не осталось вопросов к Эдвану, его без особых церемоний выставили за дверь корпуса, отделавшись скупой благодарностью. Но парень был настолько выжат, что ему не хотелось даже злиться. Тяжело вздохнув, он побрёл в сторону Академии с одной единственной целью — добраться до дома и завалиться спать. День выдался слишком долгим…