— Марис… я не хочу навязываться, но ты помнишь про своё обещание? — осторожно спросил Чэнь, не спуская глаз с Лизы. Юный господин Морето проследил за взглядом друга и, закатив глаза, тяжело вздохнул.
— Конечно, помню. Я сегодня же поговорю со вторым старейшиной. Он у нас занимается этими вопросами.
— Ты уверен, что всё получится? Не пойми, я тебе доверяю, просто … ну ты не просто услугу за это попросил…
— Эй! — нахмурился Марис, — мы вообще-то честно поменялись. То, что у тебя ничего не вышло, не значит, что я сделки не выполнил. Ты знал, на что шёл. А вообще, — смягчился он, — никто не вступится за ублюдка. Я вообще удивлён, как её в клане-то оставили, а не вышвырнули на улицу.
— Ну… — Чэнь оскалился, — тогда хорошо.
— Не беспокойся, я поговорю с кем надо.
— Спасибо, — кивнул Джоу. В этот момент на площадку зашёл мастер Ганн и ребятам стало не до разговоров.
Марис Морето невольно взглянул на Лизу и поморщился. От одной только мысли о том, что такая, как она, могла бы получить контракт семьи Морето, парня начинало потряхивать. И дело здесь было даже не в законе и глупых старомодных правилах, совсем нет. Марис не уважал никаких правил. Все законы города он считал глупыми, зашоренными… ненужными. Например, это идиотское правило о запрете передачи контрактов. И ладно бы просто запрещали, нет! Это было едва ли не самое страшное преступление, которое можно было совершить в городе, и наказание за него было таким же, как и за убийство — изгнание. По мнению Мариса — самый настоящий идиотизм.
Разве кто-то умрёт, если один благородный поведает другому секрет контракта? В конце концов, от этого Город только выиграет, разве не так? Хранитель всё равно избирает претендента сам, так какая тогда разница? Или этот пресловутый запрет на убийство. Да, убийство благородного должно было серьёзно караться, в этом нет никаких сомнений, но какой идиот придумал ставить вровень жизнь благородного с жизнью простолюдина? Этого Марис не понимал. И почему он не мог просто убить того ублюдка, посмевшего заговорить в таком ключе о трёх великих семьях? Покачав головой, парень вздохнул и покосился на друга. Хорошо, хоть кто-то из благородных разделял его взгляды. Когда он станет главой города, то серьёзным образом их поменяет. Только для благородных, разумеется. Для простолюдинов всё останется по-прежнему, а может быть, станет даже чуть жёстче. Чернь должна знать своё место…
Лиза поёжилась и невольно взглянула в сторону Чэня. Что-то в последнее время она всё чаще и чаще начала ловить на себе его взгляды. Это было странно и немного противно. Да, она уже давно перестала быть той маленькой хрупкой девочкой, похожей на прямую палку без выступов. Правду говорили тётки в клане, путь атры творит чудеса, особенно после третьего ранга. С прорывом к четвёртому её тело начало стремительно меняться. Нет, она, конечно, не превратилась в Анну, которая своей красотой могла повергнуть любого, но… теперь иногда даже заглядывалась на саму себя в зеркало. Определённо, изменения Лизе нравились, а появившиеся округлости на её подтянутой фигуре придали девушке немного уверенности в себе и избавили, наконец, от чувства неполноценности, которое у неё возникало при взгляде на других женщин и их врождённые, кхм, дары.
Невольно бросив взгляд в сторону Алана, девушка грустно вздохнула. Место, где обычно сидел Эдван, вновь пустовало. Со дня церемонии прощания он пропал и вот уже несколько дней нигде не появлялся, как будто исчез! Ведомая чувством беспокойства, она даже наведывалась к нему домой, но там тоже было пусто. И это было очень странно… ведь одно дело, когда он был вынужден отрабатывать наказание, но… сейчас-то никакого наказания больше не было! Поймав на себе очередной взгляд Чэня, девушка поёжилась и вновь тяжело вздохнула. “Вот бы Эдван посмотрел так хотя бы разочек…” — мечтательно подумала она, и тут же охнула от удивления. Такие странные мысли её раньше не посещали…
“А ведь он очень даже ничего, если подумать…” — задумалась она и тут же помотала головой, прогоняя странные, непонятно откуда взявшиеся мысли. Ей вдруг вспомнилось, с какой лёгкостью он победил её на тренировке и всё мечтательное настроение рассеялось, словно дым. “Ну, ничего-ничего!” — подумала она, потирая руки, — “я буду тренироваться в десять раз усерднее и обязательно надеру этому выскочке задницу, как только он объявится! Я тебе ещё задам, Эд!”