— Прошу простить мою несдержанность. На меня недавно напал какой-то странный солдат, я был на взводе.
— То-то же, — фыркнул старик, — через час чтоб был у городской библиотеки. И не забудь захватить с собой книгу и справочник. Раз ты не ценишь мою помощь, тренировать язык будешь только на древних рецептах. И отныне только под нашим присмотром.
Не прощаясь, Шан Фан хлопнул дверью и вышел прочь. Настроение старика, и без того бывшее паршивым, испортилось ещё сильнее. Бунт мелкого засранца случился совершенно некстати. Теперь, похоже, ему придётся придумывать другой способ тянуть из парнишки знания.
“Наверняка вспомнил что-то ценное, мелкий гадёныш”, - подумал он, — “иначе бы не стал набивать себе цену. Ну, ничего… я тебе ещё покажу, как дерзить Шан Фану”.
А пока дед ворчал себе в бороду, Эдван проклинал себя за несдержанность. Ну чего ему стоило притвориться, что всё нормально? Нет, взыграла злоба и язык уже не получилось удержать в узде. Только проблем себе зря создал, как правильно заметил старик. С тяжелым вздохом парень принялся собираться. Переодевшись, он завернул в кусок ткани книгу, подхватил справочник по травам, и вышел из комнаты.
В назначенное время юноша стоял у входа в городскую библиотеку. Располагалась она рядом с резиденцией главы города и издали больше напоминала тюрьму, чем вместилище знаний. Серая коробка с множеством малюсеньких окон, больше похожих на дырки для воздуха очень сильно бросалась в глаза, как ночной горшок среди изысканных кубков. В конце концов, дворец главы был самым высоким и самым красивым зданием во всём городе, даже родовые гнёзда великих семей выглядели поскромнее. В центре резиденции красовалась большая пятиярусная пагода, стены которой украшали рисунки, изображающие основание Города, а широкие карнизы были покрыты красной черепицей. Такой же, как на крышах многочисленных пристроек, домов и жилищ прислуги, разбросанных по всей территории резиденции. И рядом с такой красотой уродливая библиотека сильно мозолила глаза. Эдван был готов поспорить, что она даже не была каменной, в отличие от домов в резиденции главы. Иначе бы её не покрыли известью. Насколько он успел выучить, каменные постройки в городе не штукатурили снаружи, поскольку камень был довольно дорогим.
Вздохнув, парень направился внутрь, испытывая довольно противоречивые чувства. С одной стороны, ему было любопытно поглазеть на святая святых, где хранились самые ценные знания местных, но с другой… ему совершенно не хотелось встречаться с так называемыми Хранителями Знаний. Ведь с этой профессией в голове юноши прочно скрепился образ вредного Шан Фана и теперь, поднимаясь по ступеням в библиотеку он внутренне готовился к встрече с несколькими “Шан Фанами” одновременно. Однако, вопреки предрассудкам Эдвана, здесь его ждал довольно тёплый приём. Злобного деда не было на месте, он отбыл решать какие-то семейные проблемы, оставив для юноши лишь кипу рецептов, которые тому предстояло переводить. Дежурным библиотекарем оказался улыбчивый лысый старичок, который не выказывал к Эдвану никакой неприязни. Наоборот, очень хвалил его и сделанные им ранее переводы, шутил и вообще относился очень положительно. Старик проводил его в отдельный маленький зал, где Хранители Знаний корпели над древними рукописями. Там он усадил его за письменный стол, позвал помощника, который подал парню всё необходимое, после чего оба поспешили удалиться. Особенно сильно спешил помощник, словно Эдван был каким-то чумным, или опасным.
Вообще, этот тип показался Эдвану очень странным. Весь какой-то сутулый, сгорбленный, в странном тёмном халате с глубоким капюшоном, который практически полностью скрывал его лицо. И, что самое странное, юноша никак не мог вспомнить, как именно оно выглядело, хотя точно знал, что разок заглянуть под капюшон у него получилось.
Вздохнув, парень осмотрелся. Помимо него в помещении находились двое: старики возраста Шан Фана в таких же, как у него, белых халатах. Судя по всему, другие Хранители Знаний, и оба сосредоточенно читали какую-то древнюю книгу, вполголоса вяло споря о её содержимом. Эдвана для них как будто бы не существовало, настолько сильно они были увлечены своей работой.