Убедившись, что за ним никто не следит, парень быстро пробежался глазами по очередному рецепту, который ему требовалось перевести, набросал несколько предложений и, когда объём текста вышел примерно на один абзац, преспокойно отложил работу в сторону. Разумеется, он не собирался лезть из кожи вон, чтобы расправиться с переводами для старика и уже начал прикидывать, как бы обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу. И, кажется, придумал. Воровато оглянувшись, Эдван убедился, что Хранители Знаний совершенно точно не смотрят в его сторону и, медленно поднявшись из-за стола, аккуратно стянул с ближайшего стеллажа первую попавшуюся книгу. Раз уже его засунули в святая святых города, настоящий Храм Знаний, было бы очень глупо не урвать хотя бы кусочек.
Так в жизни Эдвана началась новая полоса. Вместо учебы в Академии он теперь каждый день ходил в городскую Библиотеку, а по ночам всё так же медитировал, изо всех сил стараясь ни в коем случае не замедлять своего развития. Старик Шан Фан, конечно, сильно охладел к нему, но, к счастью, большую часть времени не докучал юноше своим присутствием, вечно занятый какими-то семейными делами. Предоставленный сам себе парень не стеснялся читать книги. Более того, его тягу к знаниям даже поощряли другие старики, которые, почему-то, относились к парню куда как теплее, чем Шан Фан. Когда кто-то случайно заметил, как он берёт книгу с полки, чтобы почитать, его, конечно, пожурили, но книгу не отобрали. Просто велели в следующий раз спросить у них разрешения и строго-настрого запретили выносить фолиант за пределы здания.
Однажды, они даже втянули его в свой спор о толковании слова, над переводом которого у многоуважаемых Хранителей Знаний возникли серьезные разногласия. Тогда Эдвану пришлось очень сильно постараться, чтобы случайно не разрушить образ, ведь на древнем языке он читал едва ли не быстрее, чем на обычном, и растолковать значение какого-то слова для парня было плёвым делом. Больше времени он потратил на то, чтобы не засветить это знание перед стариками. Ему совершенно точно не хотелось потерять часы свободного времени, во время которого он якобы переводил сложнейшие алхимические рецепты. Однако, после того памятного случая, два старика-хранителя даже прониклись к нему некоторым уважением.
Так пролетел ещё месяц. Эдван успел встретиться с друзьями, вот только потренироваться с Лизой почему-то не получилось. Девушка выглядела грустно и очень подавлено, а на расспросы, почему-то, не реагировала. Алан об истинной причине такого состояния подруги тоже не имел ни малейшего представления, а Анна лишь грустно вздыхала и поджимала губы.
Печальная, понурая девушка никак не выходила из головы Эдвана в тот день, и тогда он решил сделать ей маленький подарок. И не только ей, но ещё и Алану и, возможно, Анне. В голову ему пришла довольно безумная, но в то же время замечательная идея. Главное — не попасться за этим делом старикам в библиотеке. И вот, во время очередного рабочего дня, парень снова быстро набросал пару абзацев перевода для виду, после чего, воровато оглянувшись, взял чистый лист бумаги и, оставив с краю немного места, вывел первые буквы названия.
“Для Лизы
Зелёный сосуд души”
Глава 27. Лицом к лицу
Сегодня академия гудела, словно разворошённый муравейник. Ученики негодовали, обсуждая события последних дней. Речь главы города на площади у резиденции, которую он дал буквально вчера, и последовавшие за ней изменения в давным-давно устоявшихся правилах не оставили равнодушным ни простолюдинов, ни благородных. Одни видели в этом долгожданную справедливость, вызванную суровой военной необходимостью, а другие попрание давным-давно устоявшихся традиций и законов. Однако больше всего негодовали, как не странно, даже не представители благородных семейств, а их противники — простолюдины, которые совсем недавно решились открыто выступить против кланов. Те, кто отчаянно жаждал одинакового отношения ко всем. Они называли нововведения грязной уловкой, призванной усилить кланы, призывали солдат и учеников не брать эту жалкую подачку и оставаться верными их убеждениям, да вот только их больше никто особо не слушал. А молчать, увы, было нельзя. В конце концов, за несколько дней все те, кто так яростно поддерживал их ещё несколько дней назад разбежались, стоило только кланам озвучить новую политику по контрактам.
В соответствии с приказом главы города древняя, никем никогда не озвученная вслух, но всем хорошо известная традиция передавать контракты только членам и вассалам великих семей минимум во втором поколении, была изменена. Из-за острой военной необходимости отныне и впредь каждый, кто, будучи вассалом какого-то из кланов, достигал третьей ступени, мог быть допущен к контракту. Правда, в своей речи глава города не забыл напомнить и о наказании за разглашение тайны контракта, чем изрядно напугал многих молодых одарённых, ибо наказывалось оно столь же сурово, сколь и убийство — изгнанием.