«Раз, два, три, четыре, — успела сосчитать девочка, прежде чем Вдова снова её оттолкнула. — Огород мне в рот, сколько эриния в этой тётке?»
Меральда едва заметно покачнулась, но уже через секунду снова твёрдо стояла на ногах. Размари влепила самой себе пощёчину, пытаясь быстро восстановиться после поглощения эриния и нырнула в тень Белой Вдовы, начиная качать энергию оттуда. Девушка завопила как раненое животное. Она замахнулась и вонзила нож в тёмную лужу на полу. Тот, на удивление, погрузился в неё как масло. Раздался визг, и через секунду Размари уже была снова снаружи, прикрывая ладонями окровавленный живот.
«Так мне её не победить, — подумала она, морщась от боли. — Я могла бы её вымотать, но, судя по всему, я устану раньше. А что если...»
Победно улыбаясь, Меральда снова занесла нож над почти обессилевшим ребёнком. Собрав в кулак последние силы, она увернулась от удара, снова поймала в предплечье девушки, но на сей раз не стала выкачивать эриний, а вцепилась в её белоснежную кожу зубами. Меральда закричала скорее от неожиданности, чем от боли. Размари, перехватила кинжал Палача рукой и, сильно задевая острие пальцами, рванула его на себя, параллельно пиная Белую Вдову. Ладони быстро окрасились в красный, но клинок, о чудо, остался в руке у девочки. Не дожидаясь, пока противница придёт в себя после такого отпора, она всадила кинжал ей в бок. В ударе Размари не было замедленной театральности, с которой атаковала Меральда, не было и нерешительности, присущей человеку, который впервые должен убить кого-то. А потому, кинжал в её руках сразу достиг цели. Меральда наконец потеряла равновесие, и Размари, толкнув её, быстро забралась сверху на упавшее тело и сомкнула пальцы на горле, выкачивая эриний. Почти опьянённая собственной победой, девочка забрала у Вдовы абсолютно всё, что в ней было. Пару раз Меральда поднимала руки, пытаясь спихнуть с себя девочку, но через минуту она всё же потеряла сознание.
Размари уже хотела облегчённо выдохнуть, но триумф от победы был недолгим. Стоило Вдове потерять сознание, как девочку скрутила адская боль. Она упала рядом с телом Палача и, не выдержав, закричала. Впрочем, горло очень быстро перекрыла знакомая корка, лишив её возможности даже шёпотом звать на помощь. Руки и ноги тоже перестали слушаться, а перед глазами медленно расплывалась темнота...
«Нет, пожалуйста... — мысленно взмолилась Размари, перед тем как окончательно потерять сознание. — Я не справлюсь. Эридий, помоги...»
***
— Эй, Вифиртас, — хрипло позвал Валенс. — Так что там случилось с деревней на самом деле?
Младший брат наградил старшего удивлённым взглядом. Пленник был загнан в угол, избит и, кажется, у него не было сил шевелиться. Валенс выглядел уже полумёртвым, если можно было о нём так сказать. И тем не менее, его волновал этот вопрос.
— Тебе действительно интересно это? — уточнил он. — Сейчас?
— А когда ещё, идиот? — сердито спросил Валенс. — Меня вот-вот убьют, и я перестану омрачать твою жизнь своим присутствием. Будь добр, ответь на вопрос!
Вифиртас заскрипел зубами от злобы, но удержался от едкого ответа. В конце концов, Меральда всё равно приказала ему всё рассказать.
— У нас с Меральдой была своя сделка, — пояснил парень. — Единственное наказание за предательство Сердца Мира – это смерть. Впрочем, в редких случаях можно заново доказать свою верность, откупившись чужой смертью...
Услышав это, Валенс, превозмогая боль, сел на кровати и пристально уставился на брата. Вифиртас ухмыльнулся, довольный его реакцией.
— То есть, моей смерти ей было недостаточно? — уточнил парень, злобно сверкая в полумраке зелёными глазами.
— Нельзя выкупить прощение для нескольких сотен человек, заплатив лишь одним, — пояснил Вифиртас. — Но можно выкупить прощение для одного, заплатив несколькими сотнями.
Опухшие от побоев глаза Валенса удивительно широко раскрылись. Он на секунду забыл, как дышать, не в силах поверить в услышанное.
Нет. Такого просто не может быть.
— Что... — слегка заторможенно начал он, снова поднимаясь на ноги. — Что ты сделал?
Он спросил это так, словно сам не понял, что произошло, в надежде, что брат опровергнет страшную догадку. В надежде, что в нём осталось хоть что-то человеческое.
— Я убил их всех, — хладнокровно ухмыляясь, ответил Вифиртас. — Меральда дала мне сил и сказала, что это мой единственный шанс на искупление. А потому, я всех отправил на тот свет... Кроме отца и матери, разумеется. Впрочем, отец всё равно долго не продержался. Повесился через месяц или два после того, как тебя закопали.