Чтобы отвлечься, она пробежалась глазами по скамье свидетелей, в поисках маленькой знакомой фигурки. Размари сильно выделялась из толпы. В отличие от других неподвижных людей, она болтала ногами, крутила головой и иногда помахивала старшей сестре рукой. Окружающие иногда окидывали её неодобрительным взглядом, но она их словно не замечала. Неудивительно, ведь после пробуждения Кейлани, Размари, наконец осознав, что свободна от своей прозрачной клетки, находилась в состоянии эйфории. Перед присяжными она, чуть не плача, рассказала слезливую историю о том, что всю свою жизнь была заперта в пузыре, а потому просто не могла разгуливать по замку и красть эриний у других Стражей. А это означало, что кто-то достаточно могущественный, но неосведомлённый о недуге девочки, принял её облик и пытался её подставить.
Впрочем, вернувшись на своё место, Размари снова стала счастливой и беззаботной. Оставалось надеяться, что такая перемена в настроении никого не смутила.
Девочка заметила, что сестра на неё смотрит и снова помахала рукой. Пытаясь оставаться незамеченной, Кейлани подняла вверх ладошку. Её безобидного жеста действительно почти никто не увидел. Никто, кроме Валенса, который снова одарил её сердитым взглядом. Девушка мгновенно встала столбиком и решила больше не испытывать судьбу. Достал! Глаза у него, что ли, на затылке? Она покосилась налево. Растус, стоявший в той стороне, сочувствующе ей улыбнулся. Ну хоть кто-то вошёл в положение.
«Кей, я смотрю на этого мужчину в чёрном мундире, и знаешь, чего хочу?» — услышала она голос сестры в своей голове.
«Отстань, Розочка! Мне из-за тебя сейчас ещё сильнее попадёт!» — отмахнулась Кейлани.
«Хочу картошки в мундире! Её ты точно умеешь готовить!»
«Размари!»
Девушка хотела зажать рот рукой, чтобы скрыть прорывающийся наружу смех, но побоялась поднять ладонь. Осталось только задержать дыхание и мысленно считать до десяти.
«Удивлена, что ты так недовольна. А ведь первые полтора часа ты смотрела на Валенса в королевских одеяниях, как на торт!» — продолжила добивать девочка.
«Только ты могла с того места разглядеть нечто подобное!» — возмутилась Кейлани, с трудом сохранявшая спокойствие.
«Ой, такой взгляд не грех разглядеть и с другого конца города,» — издевательски парировала Размари.
— Суд признаёт обвиняемых Меральду Дантес и Вифиртаса Дантес виновными в похищении эриния, убийстве подозреваемых по делу сектантов-подражателей и убийстве королевы Венеры, — наконец начал подводить итоги мужчина, которого про себя Кейлани уже окрестила «картофелем в мундире».
Девушка глубоко и облегчённо вздохнула: этот кошмар наконец заканчивался.
«Ну твой пёс и накуролесил, — не унималась Размари. — Плохо ты за ним следила!»
«Прошу тебя, заткнись!»
— С учётом всех предоставленных доказательств и обстоятельств дела, суд выносит следующий приговор: пожизненное лишение свободы и ссылка в крепость «Забытая долина».
Кейлани едва подавила возглас изумления. Если память её не подводила, речь шла о бывшей деревне Арвэн — родине Валенса. Но разве там раньше была тюрьма?
— Меральда Дантес, вы согласны с приговором? — спросил «картофель в мундире», словно ответ женщины на что-то влиял.
Та была спокойна, как море в безветренную погоду. Белая Вдова сидела на стуле, элегантно закинув ногу на ногу со своим неизменным выражением лица. Складывалось ощущение, что это не ей выносят приговор, а она кому-то...
— Да, согласна, — кивнула она с явным довольством.
— Вифиртас Дантес, вы согласны с приговором? — повторил мужчина вопрос.
Брат Валенса злобно посмотрел наверх и на секунду девушке показалось, что он сверлит взглядом не короля, а её. На фотографии его внешность казалась слишком простой на фоне Меральды и дочери, а в реальности она была грубой и неаккуратной, словно его лицо выбил из камня бездарный скульптор. Складывалось ощущение, что этим скульптором была сама жизнь. Именно так в представлении девушки выглядел настоящий убийца. Кейлани передёрнуло, таким неприятным, даже издалека, казался ей этот человек. Она, сама того не понимая, шагнула чуть в сторону, пытаясь хоть немного спрятаться за спиной короля. Но тот, в отличие от неё, сидел и скрыться за ним целиком не представлялось возможным.
Девушка перевела взгляд на макушку Валенса, а затем снова на Вифиртаса, сравнивая их образы. Интересно, с какой яблони свалилась эта младшая груша? Хотя, может грушей был старший из братьев?
Вифиртас хотел возразить и огрызнуться, но тут его скрутило. Он закряхтел, как от сильной боли, а затем с трудом, словно из него вытягивали слова клещами, произнёс: