— Я не являюсь сторонником теории о том, что родителям надо прощать всё, что они натворили, только за то, что они подарили вам жизнь. Та жизнь, что ты подарила мне, не стоит и обглоданной куриной косточки. Но, видишь ли, твоей внучке обещала помочь одна моя... подруга, — пояснил он, невольно делая паузу перед словом «подруга». — А если уж она встала на защиту, то вряд ли позволит оставить Веспу без последнего родственника. С моей стороны глупо идти против этой черты её характера. В конце концов, она спасла мне жизнь.
— И это всё, что тебя останавливает? — слегка ошалело спросила его мать.
Тот лишь развёл руками и кивнул, мол, как есть.
— А ещё я надеюсь, что твоя изуродованная совесть, в существование которой я всё же верю, сама тебя накажет, — дополнил он. — Ну теперь то я могу идти?
— Стой! — снова окрикнула она.
Валенс резво, совсем по-мальчишески развернулся на одной ноге, одновременно закатывая глаза. Как подросток, которому родитель читает нотации, а он совершенно не хочет слушать.
— Пожалуй тебе придётся ходить с каменной физиономией двести лет, — заметил он раздражённо. — Ну что ещё? Ещё пара минут и я наивно уверую, что ты по мне скучала!
Мать снова состроила «ледяное» лицо и покачала головой. Впрочем, Валенс не удивился.
Она подняла руки к шее и сняла с себя какое-то неприметное украшение. Оно пряталось под дорогим, аристократичным платьем и совершенно не вязалось с его видом. Парень не сразу понял, что находится на простой чёрной верёвочке.
— Это... — протянул он, приближаясь. — Куриная косточка?
— Утиная, — поправила женщина.
Валенс снова хохотнул, но на сей раз растерянно. Мать откупиться от него, что ли, решила?
— Это Яков передал, — пояснила она, вгоняя его в ступор. — Перед тем, как сгореть, мальчишка почему-то решил передать тебе утиную косточку. Уж не знаю, с чего он решил, что ты вернёшься, но кто я такая, чтобы не выполнить последнюю просьбу умирающего ребёнка?
Последнюю фразу она сказала так буднично, словно сообщала о счетах на оплату квартиры или же спрашивала, какая нынче будет погода. С лица Валенса схлынула вся его напускная небрежность, даже злорадство отошло на задний план и там растворилось. Он забрал косточку дрожащими руками в перчатках. Непонятно зачем, но мальчишка обточил её поверхность до блеска и просверлил дырочки с двух концов. В одну он вставил небольшую блестящую нитку, с которой свисала ракушка, неизвестно каким образом добытая, в другую продевалась верёвка. Получился странный, совершенно безвкусный кулон.
Вся кожа Валенса до самого подбородка была закрыта тканью. Даже шрам, который парень носил чуть ли не с гордостью, был хорошо спрятан – Кейлани не могла смотреть на него без нервного тика. Но даже так он почувствовал, как под одеждой расползается чёрная дрянь, которая с недавнего времени была его частью. Он терял контроль.
«Успокойся! Успокойся! Успокойся! — начал повторять себе он мысленную мантру. — Держи себя в руках! Она не должна этого видеть!»
— Носила его в память обо мне или о мальчике? — поинтересовался Валенс, отчаянно делая вид, что в порядке.
— Носила его, как напоминание о том, что ты никогда не вернёшься, — холодно ответила она.
— Чтож, примерно так я и предполагал, — пожал плечами он и снова шагнул к выходу. — Прощай, матушка!
— Если тебе настолько безразлична моя судьба, то зачем же ты пришёл, Валенс? — неожиданно спросила она, сама удивляясь тому, какое отчаяние сквозит в её голосе.
Он повернулся к выходу и скользнул по ней холодным, равнодушным взглядом.
— Самому интересно, — только и выдавил он, прежде чем окончательно исчезнуть за дверью.
Женщина кинулась за ним, но не для того, чтобы догнать, а лишь затем, чтобы защёлкнуть замок, словно новый король может вернуться в сопровождении Стражи и вернуть её на родину. С опаской несколько секунд поглядев на деревянную поверхность, она рванула к окну. Веспа уже убежала, но вдалеке ещё можно было разглядеть её быстро удаляющийся силуэт. Видимо компания дяди была ей крайне неприятна. Черноволосая девушка всё ещё была внизу. Валенс быстро прошёл мимо неё и бросил какую-то фразу, но, кажется, даже не посмотрел на спутницу. Та замерла, позволяя ему тоже немного отдалится, а потом подняла глаза наверх. Их взгляды встретились, и даже отсюда женщина сумела прочитать в девушке беспомощную растерянность. Она и сама была в таком состоянии.
Но через секунду фигурка внизу уже бросилась догонять короля.
— Госпожа Дантес, — позвала одна из служанок из-за двери. — В столовой подали обед.