Спустя несколько часов схватки, он, тяжело дыша, упал под деревом, упираясь спиной и затылком в надёжную кору. Оттуда он начал наблюдать за тёмными, почти бесформенными фигурами, отдалённо напоминающими человеческие, которые бродили далеко-далеко, за пределами посадочных полей, но словно не решались приблизиться. Их было поразительно много. Барахольщики... Собиратели душ... Отчего же в таких больших количествах пришли они к людям?
— Господин Валенс, — вырвал его из раздумий женский голос. — Очень нужна помощь!
Парень подскочил и пошёл в сторону зова. Его передышка закончилась.
***
После десяти часов все работники собирались на обеде. Рядом с небольшим зданием, заменявшим всем жителям кухню растягивали навес. Он защищал и без того вымотанных людей от солнца. Сюда же выносили большое количество кастрюль с супом, старую посуду и ложки. Огородники выстраивались в очередь, получали свою порцию и, либо уходили домой, чтобы поесть в тишине и спокойствии, либо располагались с тарелками прямо на траве и беседовали друг с другом.
— Еды накладывают нынче совсем мало, — возмущался какой-то мужчина в толпе.
— Урожай прошлого года почти закончился, — отвечал ему второй. — Дичи в лесу почти не водится, вот и растягивают, что осталось.
— Работаешь-работаешь! А питаешься, в итоге, как кролик! — снова заявил первый. — Городские, видимо, совсем забыли о нашем существовании.
Валенс слушал подобные разговоры с долей досады. Гнев людей был совершенно оправдан. Урожай с каждым разом действительно становился всё меньше и меньше. Животные больше не желали иметь дело с изгоями забытой деревни. Даже птицы в их местах летали редко. Их всех привлекала энергия жизни – золотой эриний, и они мчались к нему, к самому Сердцу Мира.
— Валенс, там опять ходят барахольщики, — вдруг закричал какой-то мальчишка, подбегая к парню, спокойно хлебавшему суп.
Тот поднял глаза на ребёнка и ухмыльнулся.
— И что? Мешают они тебе? — спросил он. — Или ты их боишься?
Мальчик, то ли от смущения, то ли от возмущения, залился краской.
— Я вовсе не боюсь их! — заявил он. — Просто их так много… И они напоминают привидений!
— Они безобидны, — успокоил его Валенс. — По крайней мере, если их не обижать. Ты наелся, Яков?
Ребёнок отрицательно покачал головой. Он был очень худым. Щёки мальчика сильно впадали, а руки были похожи на плотно обтянутые кожей кости. Валенс тяжело вздохнул и посмотрел в свою тарелку, в которой уже ничего не осталось...
Со стороны особняка послышался громкий крик. Кто-то звал Валенса. Парень закатил глаза и поднялся на ноги.
— Подожди здесь, — сказал он мальчишке. — Я скоро вернусь.
***
Отец сидел во главе длинного стола и орудовал вилкой и ножом, разделывая кусок жареного мяса. Валенс втянул носом аромат, витавший в воздухе. Судя по запаху, это была утка.
Мужчина расправлялся с едой не глядя: его взгляд был устремлён только на сына. По правую руку от него сидела его жена – мать Валенса, которая упорно делала вид, что новопришедшего не существует. Иногда она поднимала взгляд на своего второго сына, сидевшего напротив, и задавала ему вопросы, не имевшие ни важности, ни смысла: холодно ли нынче в лесу, проникает ли под купола из листвы свет и много ли бродит меж деревьями барахольщиков... Словно она сама не знала ответов...
— Где ты был? — наконец спросил отец.
— Работал в поле, — пояснил Валенс.
— Почему не пришёл на завтрак?
— Завтракал с рабочими.
Отец недовольно сузил глаза. Младший брат за столом ухмылялся и кидал на Валенса злорадствующие взгляды. Лишь мать продолжала сосредоточенно изучать содержимое своей тарелки.
— Вифиртас сегодня утром ходил на охоту, — начал мужчина. — Почему ты не ходил с ним?
— И много мяса принёс Вифиртас? — холодно ответил сын вопросом на вопрос.
Брат глухо зарычал и стиснул вилку в руках так, что она погнулась. Теперь с насмешкой смотрел уже Валенс.
— В лесах почти нет ни животных, ни птиц, — продолжил он. — Ходить на охоту — всё равно, что просто терять время. А на полях и так не хватает рук!
— Охота — благородное дело, которое ведут все главы деревни! — Отец начинал злиться. Его голос срывался на крик. — Ты порочишь семью работая в огороде!
— Наша семья перестала быть благородной после того, как Сердце Мира забыло о нас! — вышел из себя Валенс. — Наша семья перестала быть благородной, когда её члены начали есть мясо, пока их подчинённые голодают!
Его злобный монолог прервал лязг упавшего ножа. Мать бросила столовый прибор на тарелку. Она с шумом отодвинула стул от стола, — деревянные ножки оставили на полу царапины, — и, громко цокая каблуками, удалилась из столовой. Весь её вид демонстрировал высшую степень гнева.