Как только первый самурай стал нагонять его, Кадзэ слегка придержал лошадь. Он не хотел иметь у себя за спиной всадника, который мог ударить мечом животное по крупу. Противник выхватил клинок и попытался нанести удар по голове Кадзэ. Мацуяма пригнулся и изо всех сил метнул палку в самурая. Тот хотел увернуться, однако промешкал и «снаряд» попал ему прямо в лоб. Всадник закачался в седле, потом упал и, несколько раз перекувырнувшись, растянулся на земле.
Кадзэ стремительно перекинул меч в другую руку и успел парировать удар другого самурая, который только что нагнал его. Защитившись от следующего удара, он сместился вбок, поднял меч и ударил воина в живот. Тот закричал от страшной боли, потом изо рта у него хлынула кровь. Лошадь самурая замедлила ход и остановилась.
Кадзэ повернулся в седле и посмотрел на третьего воина. Согнув указательный палец, он поманил его к себе. Самурай бросил взгляд на двух своих товарищей, один из которых валялся на дороге, а другой держался за бок, стараясь остановить кровотечение. Страх обуял его, и он отрицательно дернул головой. Вместо того чтобы скакать вперед, воин придержал лошадь, все увеличивая расстояние между собой и Кадзэ.
— Возмутительно! — Ёсида был в гневе и более не мог сдерживать себя. — Они убили искусного ремесленника и вырезали его семью! Четыре самурая пытаются схватить безоружного человека в саду. Тот разоружает одного из них и удирает. Потом он режет поводья моей лошади. С такой же легкостью этот старик мог бы и меня самого разрубить пополам! И никто не может с ним ничего сделать. Он крадет коня, и три самурая не могут остановить негодяя! Идиоты! Что вы за воины? Вам всем надо вспороть животы и вырезать ваши семьи в придачу, чтобы вы не позорили наш клан!
Все самураи, которых Ёсида брал с собой к дому Инатоми, лежали, простершись ничком на земле, выражая тем самым крайнюю степень раскаяния. У троих были забинтованы ноги, а у одного рука в шине. У старшего самурая на голове белела повязка, сквозь которую все еще сочилась кровь. Один из всадников непроизвольно стонал — у него страшно болела спина после падения с лошади. Среди них не хватало воина с разрубленным боком. Лекарь сказал, что он слишком слаб и не может передвигаться, однако будет жить. Удивительно, как один человек смог причинить такой ущерб стольким хорошо обученным воинам.
— Я совершу сэппуку, дабы искупить свою вину, — произнес старший из самураев.
Ёсида фыркнул.
— Ты и в самом деле дурак, — сказал он с презрением. — Если вы все покончите с собой, тогда в нашем клане не останется ни одного человека, кто знал бы в лицо этого негодяя-старика.
— Ёсида-сама, мне кажется, он вовсе не старик. Это, должно быть, переодетый молодой человек. Да, у него седые волосы, но я уверен, что он никакой не старик.
Ёсида удивленно спросил:
— Выходит, это молодой мужчина?
— Да, Ёсида-сама.
Даймё потер подбородок. Новость показалась ему интересной.
— А не думаешь ли ты, что это был не кто иной, как переодетый Мацуяма Кадзэ?
— Не знаю, Ёсида-сама. Он бился, как демон, который и есть Мацуяма.
Ёсида понятия не имел, как выглядит Кадзэ. Иэясу-сама, Окуба и некоторые его офицеры знали Мацуяму в лицо, поскольку видели его на фехтовальном турнире, который проводил Хидэёси. А вот Ёсида, отправляясь к дому Инатоми, не догадался взять с собой кого-то, кто мог узнать беглого самурая.
Он посмотрел на Нийю, который также находился в комнате, и спросил:
— Что ты думаешь об этих событиях?
Нийя с удивленным видом покачал головой:
— Просто чудеса. Но если тот человек в доме Инатоми действительно Мацуяма Кадзэ, то история принимает исключительно интересный оборот.
— Безусловно, — кивнул Ёсида. Он перевел взгляд на своих самураев и процедил: — А вы — прочь с моих глаз. И не вздумайте вспарывать себя животы, считая, что это уменьшит мой гнев. Мне нужны люди, знающие в лицо этого дьявола; иначе придется зависеть от кого-то вроде Окубо-сан, чтобы он опознал его, когда мы добудем голову негодяя. После всех тех неприятностей, которые он нам причинил, я хочу решить дело сам, без чьей-либо помощи. Мне надо подарить Иэясу-сама голову этого человека и не ошибиться. А теперь убирайтесь!
Самураи встали с колен и, не поворачиваясь, покинули комнату. При этом они не переставали кланяться, показывая свое глубокое раскаяние.
Нийя подошел к выходу, через который удалились воины, и плотно задвинул ширму. Потом приблизился к Ёсиде.
Даймё сказал ему:
— Иэясу-сама, возможно, будет заинтересован рассказом о зверской расправе Мацуямы над Инатоми и его близкими. Окубо-сан говорил, что он сотворил нечто подобное в Камакуре.