Ван Хох поднялся из-за стола в своем рабочем кабинете, от пола до потолка заставленном книгами, подошел к одному из стеллажей и нажал на замаскированный под книжный переплет рычаг. Часть полок отошла в сторону, и открылся проход в небольшую комнату без окон, где Ван Хох хранил секретную картотеку с информацией о подававших надежды молодых европейцах, в которых организация "Единая Европа" инвестировала средства, вывезенные из Рейха. Он довольно долго искал что-то в пыльных каталожных ящиках, медленно перебирая пожелтевшие картонные карточки, чернильные надписи на которых давно выцвели и порыжели, пока, наконец, не нашел то, что так долго искал.
Карточка относилась к записям из категории "Гитлерюгенд". Ван Хох несколько раз, беззвучно шевеля губами, прочитал текст, написанный с двух сторон мелким убористым почерком, а затем снова убрал карточку в ящик. "Это он", - сказал себе Ван Хох, запирая дверь в секретное хранилище, и тут же взялся за телефонную трубку - нужно было срочно связаться с единомышленниками.
31 мая - 1 июня 2009 года
Международный аэропорт Галеан - отель Four Seasons
Рио-де-Жанейро, Бразилия
Василий смотрел в окно, за которым в лучах заходящего зимнего солнца красовался хвост аэробуса А-330 с логотипом "Эйр Франс". Только что объявили посадку, и пассажиры выстроились в очередь к выходу, а его новый знакомый, бразильский художник с голландской фамилией Ван Хох что-то подозрительно долго не выходил из туалета. Василий начинал немного нервничать, потому что посадку объявили и на его рейс, вылетавший из Рио-де-Жанейро через пять минут после французского лайнера, а до нужного выхода отсюда было достаточно далеко. Уйти, не попрощавшись, преподаватель Санкт-Петербургского университета, кандидат исторических наук и интеллигент в седьмом поколении Василий Андронникович Комнин позволить себе не мог. С другой стороны, он даже не хотел думать, какими словами встретят его - запыхавшегося и раскрасневшегося от бега через весь аэропорт - его подопечные туристы, способные впасть в истерику оттого, что турфирма оставила их на полчаса без присмотра в аэропорту чужой страны.
В свободное от преподавания и научного поиска время Василий подрабатывал в турбизнесе и возил группы из Питера в Европу. Поездка в Бразилию возникла совершенно случайно: работавший на этом направлении гид прямо перед вылетом попал в больницу и Василия попросили срочно его заменить. Вася сразу же согласился: уж очень заманчиво было попасть в далекую страну в Южном полушарии. Португальского он, конечно, не знал, и за неделю, как профессор Паганель, выучить его не мог, но в принципе, португальский и не был ему нужен в этой поездке. Функции сопровождающего сводились к минимуму - посадить туристов в самолет, благополучно совершить с ними пересадку и передать в заботливые руки бразильской принимающей стороны. Потом группу нужно было точно так же забрать и доставить на родину, но в промежутке между этими не особенно обременительными действиями его ждали две недели в Бразилии!
За эти две недели Василий побывал в Рио и Сан-Паулу, и даже сумел выбраться "в пампасы" - на самый юг страны, где сходятся границы Бразилии, Аргентины и Уругвая, так что нога потомка византийской императорской фамилии ступила сразу на территорию трех стран латиноамериканского континента.
Нагруженный сувенирами и довольный собой и он поднялся на борт "Боинга" местной авиалинии, направляющегося в Рио-де-Жанейро. Но когда, вибрируя крыльями и всем своим усталым от многолетней эксплуатации алюминиевым телом, самолет начал разбег по кочковатой взлетной полосе маленького аэродрома городка Сантана-да-Ливраменту, благодушный настрой Василия тут же исчез - он зажмурился и попытался вспомнить какую-нибудь молитву. Память ученого тут же выдала ему латинский вариант "Отче наш". "Годится", - решил Комнин и принялся прилежно повторять знакомый текст, беззвучно шевеля губами. Тут кто-то дотронулся до его локтя, и Василий испуганно открыл глаза.
- Не бойтесь, - произнес по-английски сосед - богемного вида сухопарый старичок лет семидесяти с длинными седыми волосами, собранными в конский хвостик - и с хитрым прищуром посмотрел на него. - В моем гороскопе нет авиакатастроф, а значит, вам тоже сейчас ничего не угрожает.
Старикан оказался чудаковатым малым - для начала он выяснил, какими языками владел Василий. Поняв, что ни по-немецки, ни по-португальски наладить коммуникацию им не удастся, старик вздохнул и продолжил беседу на английском, пояснив, правда, что общение на этом языке не доставляло ему особого удовольствия, но говорить по-французски ему и вовсе было невыносимо, а русского с итальянским он не знал.
Слово за слово они разговорились. Старик носил голландскую фамилию Ван Хох, которая прямо-таки обязывала его быть художником. Прежде он выставлялся и продавался только на родине, но вот, решился на старости лет выйти на европейский рынок, для чего и намеревался отправиться сначала в Париж, а потом в Рим. Упоминание о Вечном городе не могло оставить Василия равнодушным - воспоминания о работе в архивах Ватикана и об их с дедом путешествии к Вселенскому патриарху нахлынули на него и накрыли с головой, и он щедро окунул в этот поток своего случайного попутчика. Тот поначалу слушал больше из вежливости, но постепенно рассказ Василия захватывал его все больше и больше, и когда Комнин завершил свое повествование, а старый "Боинг" закружил, снижаясь, над Рио-де-Жанейро, Ван Хох с нескрываемым интересом спросил:
- Так получается, вы - принц?
- В некотором роде, - скромно улыбнулся Комнин. - Принц династии, давно утратившей власть, в стране, которой давно уже нет, - и от этих слов ему стало даже немного грустно.
- Как любопытно, - произнес художник, обращаясь больше к себе, чем к Василию, - У меня как раз сегодня назначена встреча с принцем династии, давно утратившей власть. Правда, его страна до сих пор существует. Вы не находите, что это знак судьбы? - спросил он Комнина.
Последняя фраза художника показалась Василию слишком напыщенной, а пафоса он не любил, и потому предпочел воздержаться от комментариев и просто спросил:
- А что это за принц, с которым вы сегодня встречаетесь?
- Педру Луиш Орлеанский и Браганский, принц бывшей бразильской императорской семьи. Мы завтра вместе вылетаем в Париж.
Оказалось, что завтра из Рио-де-Жанейро в Европу летят не только Ван Хох с принцем, но и Василий - с туристами. Так что перед самой посадкой они условились заранее встретиться в аэропорту и пропустить по кружке пива в баре, благо их рейсы - 447 "Эйр Франс" на Париж и 860 "Юнайтед" на Вашингтон вылетали из Рио с разницей в пять минут - в 19 часов по местному времени.
Как и условились, они встретились в баре, выпили пива, поговорили о превратностях европейской истории и судьбах правящих некогда династий, а потом Василий пошел проводить художника до выхода на посадку. По дороге выпитое пиво ненавязчиво напомнило о себе, старик отправился "помыть руки" и пропал.
Василий прождал еще десять минут, и за это время легкое волнение успело у него смениться сначала нешуточной тревогой, а потом и вовсе - настоящей паникой. "А вдруг старику стало плохо, он умирает, а ты сидишь здесь и рефлексируешь. Сейчас же иди и проверь, что с ним!" - велела ему совесть, и Василию ничего не оставалось, как прислушаться к ее голосу.
В туалете никого не было.
- Сеньор Ван Хох, - позвал Василий, и не получил ответа. Поскольку он был уверен, что не видел художника выходившим из "мужской комнаты", то решил проверить кабинки. Две двери оказались заперты, и когда Василий постучал в одну из них, то услышал недовольную тираду на португальском. Он извинился и стукнул в другую дверь. Никто не ответил, но дверь оказалась заперта. Мысль о том, что его случайный попутчик может лежать там у унитаза в "отключке", на время вытеснила из сознания Василия все другие соображения, например, что он будет выглядеть смешно и нелепо заглядывающим под дверь кабинки - в щель высотой не больше 20 сантиметров. Не раздумывая, Василий опустился на четвереньки и заглянул в эту треклятую щель. Он сразу же увидел Ван Хоха - тот лежал возле унитаза. Старый художник тихо хрипел и тем самым подавал слабые признаки жизни.