- Guten Tag, - от растерянности Вася поздоровался по-немецки, и Папа ему что-то ответил на незнакомом языке. "Ну, я и дурак!", - в сердцах обругал себя Василий и, пока Папа не успел обратиться к следующему посетителю, выпалил условную фразу на немецком, которой научил его Ван Хох. Василий немецкого языка не знал, а потому смысла фразы не понимал - удивляло его только то, что в самой ее середине было одно слово, звучавшее как yahoo. "Интересно, что это означает?" - подумал Василий, но забыл спросить об этом Ван Хоха.
Папа продолжал все так же благостно улыбаться и хотел уже двинуться дальше, как Василий в страхе, что Бенедикт просто его не расслышал, громко и отчетливо произнес по-итальянски:
- С вами ищет встречи ваш старый товарищ!
- Папа может и старый, но не глухой, - вполголоса проворчал Бенедикт, смотря сквозь него и продолжая все так же безмятежно улыбаться, - пусть он ждет сообщения по указанному адресу, - и с этими словами Папа Римский перешел к эквадорским монахиням, повизгивавшим от восторга и нетерпения.
***
Встреча, о которой они просили, его не пугала. Он столько лет жил в ее ожидании, медленно, но целенаправленно продвигаясь по ступеням карьерной лестницы, что, в конце концов, устал ее страшиться. Он поднялся на такие высоты, что больше не боялся никого и ничего, кроме Бога... Господь велел ему проявлять смирение и быть милостивым ко всем, и он не видел причин в том, чтобы лишать их своей милости и отказывать в такой безделице, как аудиенция. В конце концов, в том, чего он сумел достичь, была и их заслуга, вот только не стоило говорить об этом во всеуслышание.
Папа отправил сообщение на условленный ящик электронной почты и вскоре получил ответ. Имя того, кто просил об аудиенции, о чем-то смутно ему напоминало, и это что-то не пробуждало радостных чувств. Он еще раз прочитал короткое послание и на несколько минут застыл в задумчивости, потерявшись в собственных мыслях и воспоминаниях, потом тяжело откинулся на спинку высокого бархатного кресла, посмотрел на календарь и нажал на кнопку связи с камеренго.
- У нас есть еще места на аудиенцию на среду, Гюнтер? - спросил он и, получив утвердительный ответ, добавил, - внесите тогда в список бразильского художника Ван Хоха. Да, так и пишется, без дефиса и с большой буквы, - закончив разговор, он снова повернулся к монитору и принялся писать ответ.
***
Ван Хох проверял почту в бизнес-центре отеля Kempinski. Василий подошел сзади и увидел, что у старика на мониторе был открыт информационный портал Yahoo.
- Смотрите новости? - поинтересовался он.
- Нет, - усмехнулся Ван Хох,- я только что вступил в переписку с наместником Бога на земле. - И только тут до Василия дошло, что произнесенная им в стенах собора Св. Петра тирада на немецком, содержала адрес почтового ящика. "Как все просто и гениально", - изумился он.
- Ну и как, успешно? - продолжил расспрашивать Комнин.
- Аудиенция в среду, - ответил Ван Хох, немного помолчал и произнес в пустоту, - что-то устал я сегодня. Пойду прилягу, - и, вспомнив про Василия, добавил, - зайдите ко мне сегодня вечером, я хочу сделать вам один скромный подарок.
10 июня 2009 года
Отель Kempinski - Папский дворец
Рим - Ватикан
Ван Хох проснулся, как всегда, рано. Он уже успел привыкнуть к разнице во времени, которая изрядно выматывала его в первые несколько дней в Европе, и теперь все снова встало на свои места. Он распахнул шторы и окинул взглядом Вечный город, еще тихий и будто застывший в собственном величии в эти последние предрассветные минуты. Сегодня был решающий день, Ван Хоха ждала очень важная встреча, от которой во многом зависело если не его будущее, которое с недавних пор его заботило мало, то будущее Европы и может быть, даже всего мира. Старый художник был почти спокоен - в своей долгой жизни он попадал в куда более сложные и драматические ситуации, так что сегодняшняя аудиенция была лишь очередным эпизодом в его богатой на приключения биографии. Тем не менее, человек, с которым он должен был увидеться, занимал настолько высокое положение, что Ван Хох, не поддерживавший последнее время тесных контактов с великими мира всего, все-таки в самой глубине души немного робел, в чем не смел признаться даже самому себе.
Трагическая гибель бразильского принца, семья которого была вхожа во все европейские кабинеты власти и который должен был стать посредником в организации сегодняшней аудиенции, едва было, не разрушила планы старого художника. Но он, видимо, продолжал оставаться любимцем судьбы, и она тут же послала замену бедному Педру. Ван Хох так до конца не понял, был ли на самом деле его гид Василий русским или греческим принцем, но его связи сработали скоро и эффективно.
По привычке плотно позавтракав в отеле - именно поэтому и еще, наверное, из патриотических соображений он предпочитал немецкую сеть Kempinski всем остальным - Ван Хох сел в такси и отправился на аудиенцию.
***
Бенедикт XVI мало отличался от своего растиражированного СМИ образа: всем видом он демонстрировал благость и учтивость и держался весьма бодро для своего почтенного возраста. Ван Хох решил не тратить драгоценного времени понапрасну и сразу же приступил к делу. Едва швейцарские охранники закрыли за ним дверь, как он бодрым шагом подошел к Папе, и, не давая тому вставить ни слова, произнес:
- От имени великой Германии и организации "Единая Европа" я хочу поблагодарить вас, Ваше Святейшество, за то, что вы делаете, чтобы наш континент занимал подобающее ему ведущее место в современном мире, - своим торжественным вступлением Ван Хох немного сбил с толку понтифика, не ожидавшего от него таких откровений в самом начале беседы. - Я должен вам признаться, что ваша блестящая карьера стала самой выдающейся историей успеха, к которой приложила руку "Единая Европа".
Бенедикту был явно не по душе этот разговор. Он осторожно прокашлялся и заметил:
- Ну, вообще-то я тоже приложил к ней руку.
Но Ван Хох его уже не слушал, потому что давно не посещавшее его красноречие вдруг овладело им, и старого художника понесло:
- Сейчас, когда Европа оказалась перед двойной угрозой - утраты независимости и полного подчинения "атлантистам" с одной стороны и завоевания ордами новых варваров - с другой, такие великие люди, как вы, высоко несут свет европейской традиции, являя собой пример для подражания как политикам ЕС, так и рядовым ее гражданам. Глядя на вас, я отчетливо понимаю, что война по большому счету не была проиграна, и с таким трудом спасенное золото нашей страны не было потрачено понапрасну. Вы даете надежду миллионам немцев и других настоящих европейцев, и я горжусь вами. Молодец, Ратцингер! Я всегда верил в вас, и теперь вижу, что не ошибся. И я верю, что смогу на вас рассчитывать!
Пока Ван Хох произносил этот экспромт, понтифик инстинктивно подтянулся, выпрямил спину и подсознательно принялся ловить каждое слово некогда великого оратора.
- Так вы готовы послужить общему делу, Ратцингер? - Ван Хох пристально посмотрел в глаза Папы.
- Яволь, мой фюрер, - на автомате выпалил тот и даже попытался щелкнуть каблуками красных туфель Prada, но вовремя спохватился, смущенно закашлялся и пригласил Ван Хоха присаживаться.
- Какой помощи вы ждете от меня, господин Ван Хох? - спросил понтифик, устраиваясь в темно-красном бархатном кресле. Здравый смысл все еще отказывался верить, что перед ним сидел тот самый великий вождь немецкого народа, сначала превозносимый до небес, а потом преданный наилютейшей из анафем. По законам природы, фюрер не мог так долго оставаться в живых, к тому же он выглядел моложе самого Бенедикта и не был похож на свои портреты. Но он узнал его каким-то шестым чувством, и это чувство заверяло Папу, что перед ним был Адольф Гитлер собственной персоной. "Неисповедимы пути твои, Господи", - вздохнул понтифик, - "И да не введи нас во искушение, и избави нас от лукавого".