- Это наш рейс, - кивнул Айк, - пойдемте. Я забронировал места в первом классе.
Норман уже двинулся вслед за Блюмом, как природное любопытство заставило Василия еще раз взглянуть на монитор. Китайские иероглифы там сменились латинскими буквами, и на черном экране сложилась четкая зеленая надпись Flight MU 8939 Shanghai - Urumqi.
Преподаватель кафедры истории Ближнего Востока ЛГУ обладал кое-какими сведениями и о Востоке Дальнем. И потому он просто не мог не знать, что город Урумчи, центр уйгурского сепаратизма и вечная головная боль нескольких поколений китайских руководителей партии и правительства, не был столицей Тибета. Более того - он находился в нескольких сотнях километров к северу от него.
- Стойте! - воскликнул Вася, - мы не туда летим!
- Как не туда? - опешил Айк. - Вот билеты, а вот - разрешение на проезд нашей туристической группы в Синьцзян, на основании которого они куплены!
- Проезд куда? - не понял Вася. Норман предпочел наблюдать за сценой молча.
- В Синьцзян! - прогнусавил Айк - Так называется Тибетский автономный район по-китайски!
- Но мы должны лететь в Лхасу! - Вася уже почти орал. - Какого же черта нам переться к уйгурам?
Айк растерянно моргал и озирался по сторонам. Поймав холодный взгляд Рихарда, он умоляюще прижал руки к груди:
- Мистер Норман, ну объясните же вашему другу...
- Объяснить что?
- Что ты чертов идиот! - в сердцах воскликнул Василий, - Дай сюда билеты и разрешение на проезд!
С извлеченными из дрожащих рук Блюма бумагами Вася подошел к сотрудникам авиакомпании, переговорил с ними пару минут, и вернулся к ожидавшим его Айку с Рихардом.
- Нет, вы не поверите, мистер Норман! - Василий был все еще зол, но абсурдность ситуации волей-неволей заставила его улыбнуться. - Он сделал нам разрешение на проезд в Уйгурский автономный район, и на его основании консульское турагентство заказало билеты в Урумчи - столицу этого района.
- Почему? - Рихард обратился одновременно к обоим - Василию и Айку.
У Василя не было ответа, и он промолчал. У Айка ответ был. Он изо всех сил стиснул голову руками и принялся открывать и закрывать рот, словно выпавшая из аквариума рыбина, но так и не смог заставить себя совершить ужасное признание. Вместо этого он сделал несколько неверных шагов назад, и когда нащупал спиной стену, медленно сполз по ней на пол.
"Wo diule mian, zhende diule mien!!! Я потерял лицо! Мне теперь вовек не оправдаться!" - в панике путал он китайские и английские фразы. У него никогда не было друзей - ни в начальной школе, ни в средней, ни в колледже, ни на юрфаке, ни в институте дипслужбы госдепартамента. И даже в консульстве коллеги-дипломаты его сторонились, а традиционно заискивающие перед американцами местные сотрудники почти открыто смеялись в спину. И вот судьба дала ему шанс - в его помощи нуждались, его совета просили, его знания и опыт могли стать, наконец, востребованными и оцененными по достоинству. А он, как обычно, все так глупо и бездарно испортил. Привалившись к стене, Айк принялся раскачиваться, словно буддийский монах, все громче повторяя два проклятых слова, навсегда погубившие его репутацию - Синьцзян и Сицзан...
Василий наклонился к нему, похлопал по щекам, а потом просто ухватил за ворот пиджака и усадил на свободный ряд кресел. Тут к ним подошла сотрудница авиакомпании и поинтересовалась, намерены ли господа лететь в Урумчи, поскольку посадка на рейс заканчивалась.
- К сожалению, нашему другу стало плохо, и нам придется немного скорректировать планы, - еле сдерживая раздражение, сухо произнес Рихард и, видя, что девушка не собирается оставлять их в покое, уже безо всякой тени любезности рявкнул, - мы никуда не летим.
Когда китаянка удалилась, Рихард сел рядом с Василием напротив Айка и с плохо скрываемым презрением несколько секунд разглядывал его.
- Я потерял лицо, - всхлипнул Айк, - нет мне прощения...
- Самое время делать харакири, - ухмыльнулся Василий.
- Но мы ведь не в Японии, мистер Комнин, - испуганно отшатнулся назад Айк. - В современном Китае такое варварство не практикуется.
- А зря, - снова ухмыльнулся Василий и хотел еще что-то добавить, но Рихард его остановил и заговорил сам.
- Все ошибаются, - в голосе Нормана не слышалось ни милосердия, ни сострадания.- Лицо ваше на месте, мистер Блюм, а доверия я к вам с самого начала не испытывал. Так что, я в вас даже не разочарован, поскольку разочаровываться не в чем. И, тем не менее, вы меня очень сильно подвели. Теперь из-за вашей тупости мне придется обращаться за помощью к человеку, которого я меньше всего хотел впутывать в наши дела.
С этими словами Рихард поднялся, достал из внутреннего кармана пиджака платиновый слайдер Vertu и поискал в памяти номер. На том конце линии ответили быстро.
- Здравствуй, милая. Не разбудил? - по резко изменившемуся тону Нормана, Василий понял, что тот разговаривает с кем-то очень ему близким и, позабыв о все еще тихо стенающем Айке, принялся прислушиваться к разговору. Рихард заметил это и отошел подальше.
- Через час, гостиница Pudong Shangri-La, - сообщил он Василию по окончании разговора. - Теперь организация нашего путешествия находится в надежных руках.
Айк издал всхлип и закрыл лицо руками.
- Я знаю, мистер Блюм, что вы старались, - Рихард произнес это без прежнего презрения - всего лишь с легкой насмешкой, в которой можно было при желании различить даже нотки жалости, - так постарайтесь еще раз.
- С удовольствием! - Айк вмиг вскочил на ноги, и его "потерянное лицо" снова озарилось прежним энтузиазмом.
- Отвезите нас в отель Pudong Shangri-La, это в деловом районе. Только, пожалуйста, не перепутайте адрес. Нас ждут, а я очень не люблю опаздывать.
23 июня 2009 года
отель Pudong Shangri-La
Шанхай, КНР
В большом зеркале в золотой раме отражался нарочито роскошный декор дамской уборной первого этажа пятизвездочного отеля Pudong Shangri-La. Высокая темноволосая девушка с внешностью фотомодели, одетая строго, но элегантно - темно-серый деловой костюм в едва заметную полоску, светло-лиловая блузка и шейный платок схожего с ней тона - стояла у зеркала и аккуратно подкрашивала глаза. Давалось ей это непросто, потому что руки у нее немного дрожали.
Закончив с макияжем, девушка еще раз придирчиво осмотрела собственное отражение. Сегодня с утра она надела лодочки на шпильке от Salvatore Ferragamo, и это оказалось, как нельзя кстати. Зато прическа... Быстрым точным движением, она расстегнула серебряную заколку, и длинные темно-каштановые волосы шелковой волной рассыпались у нее по плечам. "Так лучше" - улыбнулась она своему отражению из-под идеально подрезанной челки, - "хотя..." Платок был явно не к месту, она ослабила узел, сняла его и убрала в объемную сумку с логотипом Louis Vuitton. Затем расстегнула верхнюю пуговицу блузки, и немного подумав, - еще одну, вторую сверху.
"Вот теперь - то, что надо", - она довольно подмигнула собственному отражению и взглянула на часы, весьма лаконичную в строгости дизайна модель Cartier. Встреча была назначена на 10:00. У нее оставалось 90 секунд, чтобы выйти из туалетной комнаты, пройти шесть шагов по коридору, ведущему в лобби, потом еще десять и остановиться точно посередине зала. Она еще раз взглянула на свое отражение, сделала глубокий вдох и решительно толкнула дверь. Ровно через минуту она стояла в центре холла, и когда секундная стрелка на ее часах подошла к отметке "12", она повернулась к массивной вращающейся двери и услышала свое имя:
- Алексис!
Последний раз Рихард виделся с ней полтора года назад, когда Алексис переводилась из Бангалора в Шанхай и приезжала для этого в головной офис своей компании в Силиконовую долину. За это время она совсем не изменилась, разве что еще немного похудела, повзрослела и окончательно вошла в роль строгой и неприступной деловой женщины. Алексис выросла у него на глазах, и Рихард отлично понимал, насколько не соответствовал этот искусственный образ ее характеру и ее даже ее внешности. Будучи с детства немного нервной и плаксивой, и, возможно, чуть-чуть избалованной (впрочем, Лора считала, что он ужасно избаловал ее дочь), от природы Алексис обладала покладистым характером, который, как и свои мягкие миловидные черты, она унаследовала от бабушки. С годами - а ей недавно исполнилось тридцать - это сходство все больше усиливалось, и Рихард с замиранием сердца ждал того момента, когда Алексис превратится в точную копию Элеонор. Он знал, что рано или поздно так случится, и потому, пока этого не произошло, предпринимал настойчивые попытки поскорее устроить личную жизнь своей внучки, с которой у той ничего не ладилось.