Возле входа в метро люди были, но не в том количестве, на которое рассчитывала Алексис. Обычно ее раздражал человеческий муравейник в многомиллионном Шанхае, сейчас же она молила Бога, чтобы он согнал к станции как можно больше китайцев. Алексис уже направилась к входу, как вдруг опять услышала у себя за спиной:
- Не спеши, красавица.
Это снова был он, но теперь уже не один - его сопровождали два человека, по виду азиаты, но не китайцы, один из них был одет в камуфляжную форму. "Похожи на уйгуров", - машинально констатировала Алексис. Они подошли к ней с двух сторон, и прежде, чем она смогла что-то сообразить, ухватили под руки и повели в направлении припаркованной метрах в 50 впереди "Сантаны". "Маньяк" шел впереди, покручивая на пальце брелок с ключами зажигания, правая рука у него была перевязана окровавленной тряпицей.
Алексис попыталась вырваться и тут же почувствовала, как в бок ей уперся какой-то предмет, похожий на дуло пистолета. "Если вас взяли в заложники, ни в коем случае не сопротивляйтесь, не защищайте свои ценные вещи и не пытайтесь вступать в прения с захватчиками", - она снова вспомнила слова инструктора по выживанию в третьем мире, - "в такой ситуации нет ничего важнее вашей жизни, которую вы должны сохранить".
Алексис в отчаянии принялась оборачиваться по сторонам - китайцев вокруг было много, но они спешили по своим делам, и им не было никакого дела, что трое европейцев насильно увозят куда-то свою соотечественницу. "В Сан-Франциско тоже мало кто обратил бы внимание на китайскую разборку", - с горечью подумала она. - "Разве только полиция..." Последняя мысль заставила ее еще раз оглянуться по сторонам. Полицейских, как назло, нигде не было видно, зато она нашла в толпе знакомый грязно-зеленый цвет формы военнослужащих Народно-освободительной армии Китая. С десяток солдат под командованием молодого лейтенанта направлялись к входу на станцию метро.
Алексис подождала, пока траектории движения их групп сблизятся на максимально возможное расстояние, а когда это произошло, мысленно попросила: "Господи, сделай так, чтобы меня поняли" и крикнула, обращаясь к лейтенанту по-китайски:
- Помогите мне! Я американка! Это уйгурские террористы, они хотят взять меня в заложники и спровоцировать международный скандал! Это уйгуры, уйгурские сепаратисты! Они ненавидят Китай!
Первой реакцией, отразившейся на лице молодого офицера, был испуг, из чего она сообразила, что он ее понял, в отличие от половины солдат, которые с природным китайским любопытством принялись бесцеремонно разглядывать ее, приоткрыв от удивления рты. Такой же примерно была и реакция прохожих - часть из них просто пялилась, другая, вжав головы в плечи, пробегала мимо. Однако даже при таком результате был в нем и положительный момент: любопытствующие останавливались, и своей массой принялись формировать вокруг них и солдат живое кольцо. "Уйгуры, уйгуры!", - четко расслышала Алексис в толпе. В отличие от прежних времен, нынешний уйгурский мятеж освещался во всех китайских новостях и вызывал праведный гнев титульной нации.
Алексис хотела что-то добавить, чтобы еще больше подогреть антиуйгурские настроения собравшихся, но шедший впереди "маньяк" развернулся и наотмашь ударил ее по лицу:
- Да заткнешься ты, наконец, шлюха китайская?!
Это было его ошибкой. Кольцо толпы начало быстро смыкаться вокруг них, а слово "уйгуры" зазвучало со всех сторон.
- Только без самоуправства! - крикнул в толпу офицер и принялся быстро отдавать приказы солдатам.
- Валим, Ильдар, валим! - заорал один "уйгур", и с силой потянул Алексис за собой. Второй вообще отпустил ее и стремглав бросился к припаркованной машине, крикнув на ходу своему подельнику:
- Бросай ее к чертям, Рустам, пока нас тут не прикончили!
Алексис почувствовала, что хватка Рустама ослабла, и попыталась вырвать у него свою руку. Это ей удалось, вот только сумочка осталась у "уйгура". Рустам с Ильдаром подхватили с двух сторон Горана, силой запихали его в машину, запрыгнули в нее сами и с ревом сорвались с места под улюлюканье толпы. Кто-то даже успел бросить им вслед пару дынь с лотка уличного торговца.
Пока внимание толпы было отвлечено преследованием "уйгуров", Алексис бегом спустилась в метро и села на первый поезд. В дополнение к ушибленному колену и саднящей царапине на щеке ее беспокоил правый глаз, который видел все хуже. У нее теперь не было зеркальца, и она поднялась, чтобы посмотреть на свое отражение в окне вагона. На нее смотрела испуганная девушка с растрепанными волосами, перепачканным кровью лицом и заплывшим правым глазом, под которым стремительно формировался лилово-красный кровоподтек.
И тут она почувствовала, как у нее что-то пульсирует в кармане джинсов. Вчера, выходя из клуба, в порыве злости она отключила телефон, а утром просто забыла про него. Вероятно, от удара или толчка коммуникатор автоматически включился и настроился на виброзвонок. Алексис взглянула на экран - 17 пропущенных вызовов: отец постоянно звонил ей в течение последнего часа.
Еще в метро Алексис по возможности привела себя в порядок - пригладила волосы, стерла кровь и, чтобы скрыть заплывший глаз, прикрыла его прядью волос. "Ну, вылитая мамочка", - невесело усмехнулась она своему отражению, имея ввиду слабость Лоры к ассиметричным стрижкам, частично блокирующим обзор. Но даже в таком виде она непроизвольно опустила голову, когда проходила сквозь помпезную вертящуюся дверь пятизвездочного отеля.
- Алексис!
Отец ждал ее в центре холла, и она еще никогда не видела его таким взволнованным. Он осторожно отодвинул прядь, прикрывавшую ее пострадавший глаз, и несколько секунд смотрел на нее, будто не веря своим глазам.
- Не надо, - она снова прикрыла глаз волосами, - не смотри на меня. Я ужасно выгляжу.
Она попыталась отвернуться, но он удержал ее, привлек к себе и очень осторожно, будто опасаясь что-то в ней сломать, обнял:
- Для меня ты всегда будешь самой красивой.
Алексис прижалась к нему, тихонько всхлипывая. Он гладил ее волосы и говорил ей, что теперь все будет хорошо, раз она с ним.
- Я потеряла твою заколку, - внезапно вспомнила она.
- Ничего страшного, - он обнял ее за плечи и повел к лифту, - я подарю тебе новую. Какую ты только попросишь, моя принцесса.
- Но то ведь была заколка бабушки, - всхлипнула девушка.
- То была всего лишь заколка, - утешил ее Рихард, - Главное, что ты снова со мной. Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. А тот, кто заставил тебя пройти через все это, очень скоро получит по заслугам, я обещаю.
13 июля 2009 года
Доки, морской порт
Шанхай, КНР
Ярко желтый и почти насквозь проржавевший от многолетней эксплуатации во влажном морском климате микроавтобус китайской сборки, в простонародье именуемый "меньбао" - "булочка" - остановился у входа в старое здание сухих доков шанхайского судоремонтного завода. После строительства нового порта в Пудуне, основные его мощности были перенесены ближе к морю и доки не использовались вот уже лет 20 - все это время в них обитали крысы, бездомные собаки и бомжи - все те, кого в коммунистическом Китае официально не существовало. Автобус погасил свою единственную уцелевшую фару, дверца со скрежетом отъехала в сторону, и из пыльного салона вышли два человека. Они немного сгибались под тяжестью ноши, по очертаниям напоминавшей человеческое тело.
Почуяв свободу, ноша принялась судорожно дергаться, и шедший первым носильщик, одетый в камуфляжную форму и тяжелые армейские ботинки, несколько раз поддал по ней кулаком. Та взвизгнула и принялась извиваться пуще прежнего.
- Лучше не бей его, Рустам, - пропыхтел худощавый наемник, несший заднюю часть тела, - он и так тяжелый, а когда крутится, я его вообще удержать не могу.