Комната, в которую она заглянула, оказалась небольшим кабинетом с простой неприхотливой обстановкой: стол, несколько стульев, книжный шкаф, до половины набитый документацией в папках, холодильник.
За столом в свете настольной лампы сидела женщина в теплой сиреневой кофте и что-то писала. Ее волосы блестели в тусклом отраженном свете.
— Простите, — вынуждена была прервать её работу Ольга. — У вас тут можно остановиться?
Женщина подняла на нее густо накрашенные глаза и спросила:
— Вы хотите переночевать или снять номер на несколько дней?
— Хотела бы переночевать, — ответила Ольга, чувствуя себя неловко: она не так часто ночевала в гостиницах.
— Присаживайтесь, — пригласила её комендантша. — Подождите секундочку, я узнаю, ушла кастелянша или нет, она работает до четырех.
Комендантша вышла, и вскоре до Ольги донесся её зычный голос:
— Лена! Лена! Ты еще здесь?
Ольге стало тоскливо. Сомнения снова охватили её. Какой черт занес её в это унылое захолустье, в убогую гостиницу, где и постояльцев-то нет? Сказать, что её сюда загнала судьба, все равно, что ничего не сказать или покривить душой. Нужна ли ей эта поездка? Что она делает здесь? Зачем приехала? И почему вообще должна из-за кого-то страдать? Тем более из-за людей не таких уж, если честно говорить, ей и близких.
«Зачем я здесь? — думала Ольга. — Почему?»
Её размышления прервала неожиданно появившаяся комендантша.
— Вы, к сожалению, немножко не успели: кастелянша ушла домой. Но это не страшно, — сказала, увидев, как потемнело лицо Ольги. — У нас есть один номер на двоих. С бельем. Только смотрите, никаких посторонних. У нас с этим строго. Паспорт у вас есть?
— Да, вот, — Ольга вытащила из дорожной сумочки паспорт и протянула его комендантше.
Та раскрыла его и начала просматривать страницу за страницей, раз за разом поднимая голову и глядя на Ольгу.
— Если не секрет, зачем к нам пожаловали?
Ольга посмотрела в любопытные глаза комендантши и сказала:
— Я у вас проездом, завтра утром уеду.
— Понятно, — проговорила комендантша, продолжая выписывать Ольге квитанцию. — Значит, завтра до обеда?
— Я выеду часов в девять утра. Только переночую, — сказала Ольга.
— У нас таких правил нет. Заплатите до обеда, а выезжайте хоть с рассветом.
Ольга не стала спорить. Ей хотелось сейчас поскорее остаться одной. Её охватили усталость и безразличие.
Комендантша быстро прикинула на калькуляторе и назвала сумму. Ольга без возражений вытащила из своего кошелька деньги и тут же расплатилась.
— Комната номер пять. Идемте, я вас провожу. Будете выезжать, сдадите комнату техничке. Я её предупрежу. Во сколько вы, говорите, выедете?
— Часов в девять — полдесятого.
— Так ей и скажу.
Возле пятого номера они остановились, комендантша достала из кармана кофточки связку ключей и открыла номер.
— Внутри шпингалет, можете на него закрыться. В комнате, пожалуйста, не курите, радио громко не включайте. Если понадобится что-то разогреть — кухня в конце коридора направо. Санузел на другом конце. Спокойного отдыха, — сказала напоследок комендантша и вышла.
Ольга закрыла за ней дверь на шпингалет, задернула на окнах шторы, включила свет, забралась с ногами на постель, прислонившись спиной к стене, и укуталась в одеяло: её немного знобило.
Самоубийство Лаймы потрясло её. Она не ожидала от неё такого поступка. Лайма, тихая, неприметная девушка оказалась настолько страстной, преданной, что бездумная и ничего, казалось бы, не значащая измена Сергея в один миг погубила её. Разве могла Ольга предположить, что такое может случиться? Она вообще тогда не придала тому событию никакого значения. Для неё, так же, как и для Сергея, она была уверена, та ночь была не более чем прихоть, забава. Она надеялась, что Сергей после той ночи будет мудрее и не раздует из мухи слона, однако он воспринял все, как трагедию. Уже наутро проклинал себя и просил Ольгу поскорее уйти, оставить его одного.
— Как ты не понимаешь, я же люблю Лайму. Не знаю, что произойдет, если она узнает об этом.
— А что может произойти? — словно не понимая, спрашивала Ольга.
— Да она не простит мне этого, — сжимая виски, говорил Сергей.
— Но ты вовсе не обязан ей говорить, — пыталась образумить его Ольга.