— Отчего же ты, батя, так зятька своего не любил?
— Не твое собачье дело, — вдруг окрысился Кречет.
Но на его злость Горюнов только рассмеялся.
— Ишь, как преступничек-то наш запел. Больно ты грозный. Только теперь мы с тобой по-другому разговаривать будем. Теперь ты, падла, по статье пойдешь. За нападение на представителя закона. Ясно? — Горюнов поднялся и, подойдя к Кречету, наклонился над ним. — И нечего прятаться за черными очками, мафиози, мать твою! — Горюнов сорвал с Кречета очки и отшвырнул их в сторону. Тот моментально зажмурился, и Горюнов увидел, как перекосилось его лицо и на руке, прикованной к ограде, надулись жилы.
Священник тут же метнулся за очками Кречета и принес их ему, с обидой выговорив Горюнову:
— Может, вы и представитель закона, но так издеваться над гражданином не имеете права: у него плохое зрение, ему солнце вредно!
Михайлов позвал своего товарища:
— Горюнов, успокойся, еще успеешь со всем разобраться, надо копать пока не стемнело.
Горюнов плюнул в сторону, отбросил недокуренную сигарету и спрыгнул в яму.
Вскоре лопата воткнулась в крышку гроба. Михайлов заинтересованно склонился над ней.
— Вытаскивать не будем, только откроем крышку и посмотрим, на месте она или нет.
Горюнов расчистил верх:
— Тут лопатой не подберешься. Сгоняю-ка я за монтировкой.
— Добро. — Михайлов помог Горюнову вылезти из ямы.
Деревянный гроб еще не успел прогнить, только материя на нем потемнела от сырости.
Горюнов обернулся в один миг и снова спустился в могилу.
— Давай, вскрывай, — не терпелось увидеть труп Лаймы Михайлову. Не могла же она, мертвая, выбраться из могилы, добраться до Карска, убить своего мужа и, угнав машину, с его головой вернуться обратно. Кто поверит в такую ерунду?
— Что там? — не мог успокоиться он.
Горюнов откинул крышку гроба в сторону и — ахнул.
Лаймы в гробу не было!
Тут Кречет безумно расхохотался. Михайлов удивленно посмотрел на него. Горюнов подтянулся на руках, вылез из ямы и, подскочив к Кречету, наотмашь отвесил ему несколько звонких оплеух.
— Ах ты, дрянь, сука! Ты что, издеваешься над нами? Где твоя дочь, отвечай! — ударил он Кречета еще раз.
Батюшка хотел было тронуться с места, но Горюнов сурово посмотрел на него:
— А вы, святой отец, стойте там. Тут вы нам не помощник.
Михайлов подошел к Кречету.
— Поднимитесь и отвечайте, где ваша дочь? Если она захоронена, то в каком месте?
Но Кречет продолжал истерично смеяться.
— Вы слышите меня? — Михайлов схватил его за грудки и рывком поднял на ноги. — Отвечайте: где труп Лаймы?
В ту же секунду Кречет нахмурился и сказал, глядя на Михайлова сквозь очки:
— А был ли мальчик? — и опять, сотрясаясь всем телом, громко рассмеялся.
Михайлов со злостью оттолкнул Кречета от себя и, переведя дух, сказал Горюнову:
— Надо искать. Перерыть здесь всё — дом, сарай, погреб. Пока не стемнело.
— А с этим что? — кивнул Горюнов на Кречета.
— Да заткни его! — не смог удержаться Михайлов и взял под локоть настоятеля. — Идемте, святой отец, обратно. Нам теперь важнее найти Лайму.
Священник нерешительно тронулся с места, то и дело оборачиваясь.
— А что будет с Кречетом?
— Что с ним будет? — отрешенно сказал Михайлов. — Ему теперь одна дорога — в тюрьму.
Когда Михайлов со священником скрылись из виду, Горюнов с негодованием посмотрел на Кречета. Тот уже не смеялся. Он вперился в Горюнова взглядом и неожиданно сказал:
— Вам всем, собакам, сегодня придет конец. Пусть только стемнеет и взойдет луна. Лайма вернется, вот увидите.
— Да иди ты к дьяволу! — возмущенно бросил Горюнов и резко ударил его в челюсть.
Кречет поник.
9
— Что вы обо всем этом думаете, святой отец? — спросил Михайлов настоятеля.
Мрак почти окутал посадку, и потемневшие деревья превратились в сплошную сизую стену.
— Думаю, что зло обязательно породит новое зло. Зря вы обидели отца Лаймы, он ни в чем не виноват.
— А кто тогда виноват?
— Зло. Просто зло, — сказал настоятель.
— Но разве у зла нет лица, имени, названия?
Священник посмотрел куда-то в сторону и произнес:
— У зла только одно имя, одно лицо и одно название — зло!