«Никому не разлучить нас», — витало вокруг в воздухе и в голове Горюнова. Он вставил ключ зажигания и повернул его. Машина слабо зажужжала и стихла. Горюнов еще раз включил зажигание. Машина еще раз загудела натужно и снова стихла.
«Что за черт!» — подумал Горюнов и случайно бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— О! Только не это! — протянул он, увидев, как на него окровавленной физиономией уставился Свирида. Казалось, он ехидно ухмыляется над ним.
«Но он же был накрыт!» — мелькнуло у Горюнова, и в то же мгновение мертвый Свирида схватил Горюнова за горло и стал душить, скрипя зубами и не сводя с Горюнова взгляда в зеркале.
Горюнов заметался, стал сползать вниз, чтобы хоть как-то ослабить хватку Свириды, схватился за его руки, попробовал разжать их, но у него ничего не получалось: хватка была, как железная.
«Боже, как просто всё», — застучало в его висках, и все же он еще не хотел умирать. Ему еще рано умирать! Он потянулся одной рукой к фонарю, подтянул его к себе, взял и сразу наотмашь стал бить им назад, пытаясь попасть в голову мертвеца. Пару раз ему удалось это сделать, и он почувствовал, как хватка Свириды ослабла. Тогда Горюнов перекинул его руки на одну сторону и резко дернул на себя, затащив тело Свириды между передними сиденьями. Тут же, мгновенно выхватив из-за пазухи пистолет, он поднес его дулом к глазу мертвеца и, сказав: «Ну что, родимый, отмучился?» — резко нажал спусковой крючок. Глаз Свириды вместе с пулей ушел назад. Горюнов откинул на заднее сиденье ослабевшее тело Свириды, как мог быстро выбрался из машины и побежал к телу Кречета. Нельзя было терять ни минуты!
Он вырвал из тела Кречета кол и помчался обратно к машине. Труп Свириды уже выбирался из нее.
— Да нет, родной, так не бывает, — схватил его за волосы Горюнов и завалил на спину, пока еще ноги Свириды не выбрались из салона. Закинув его, он с силой воткнул в его сердце кол, заставив Свириду закричать так, что содрогнулась от этого крика, казалось, вся земля, а где-то неподалеку сорвались с деревьев вороны и застрекотали, всполошившись.
14
Услышав этот крик, на секунду замерли и Михайлов с Ольгой. Они продолжали подбрасывать сено в огонь, дожидаясь Горюнова.
— Что это? — испуганно спросила Михайлова Ольга.
— Не знаю, — ответил ей Михайлов. — По голосу вроде не Горюнов. Хотя от таких кошмаров, как наши, закричишь и не таким голосом.
Тут до них долетел звук работающего мотора.
— А это уже Горюнов. Живой все-таки, черт.
Ольга обрадовано улыбнулась. Вскоре из тумана вынырнула машина, ярко ослепив Михайлова и Ольгу. Кто был за рулем, разобрать было трудно. Михайлов поднял к поясу пистолет: сейчас всего можно ожидать. Ольга спряталась за его спиной. Машина остановилась в нескольких метрах от них, но все еще находилась в тумане.
— Когда вы уже начнете мне доверять? — выступил на свет Горюнов. Он был весь в крови, рубаха на его груди торчала клочьями, однако Михайлов облегченно вздохнул и опустил свой пистолет. Ольга радостно вскрикнула и бросила Горюнову на шею.
— Вот это я понимаю: благодарность собственных граждан за отличную работу. А то только и слышишь: менты поганые, да кого вы защитить можете?
— Ладно, Женя, давай фонарь, заберем голову Кравченко и будем отчаливать.
— А с телом Лаймы что будем делать?
— Завтра райотдел пусть тут порядок наводит, с нас хватит.
Горюнов взял фонарь, сумку, и все втроем они вошли в сарай, широко распахнув двустворчатые ворота старой конюшни. Свет костров высветил почти половину сарая. И все же гроб с телом Лаймы еще находился в темноте в сенном склепе.
— Я лучше постою здесь, — сказал Ольга, увидев, какая там тьма.
Михайлов с Горюновым скрылись в этом своеобразном захоронении. Вскоре они вернулись обратно. Горюнов нес сумку в руках.
— Ну что? — спросила Ольга.
— Все в порядке, держи! — бросил он сумку ей в руки. Ольга машинально схватила её и тут же брезгливо оттянула от себя на вытянутые руки. — Нет, лучше вы заберите её.
Она не договорила. Сумка выпала из её рук. Лицо её перекосило гримасой. Михайлов с Горюновым инстинктивно обернулись. Из своего логова вышла Лайма! Глаза её налились кровью и горели так же ярко, как перед этим горели глаза её отца и настоятеля. Она пристально вперилась в Ольгу, словно хотела загипнотизировать, и, ни на секунду не спуская с неё глаз, стала приближаться к ней.
— О, черт! — разом воскликнули Михайлов с Горюновым и попытались было вытащить из карманов пистолеты, но не успели они и подумать об этом, как Лайма без особого усилия ударила одной рукой сначала Михайлова, потом другой Горюнова, и они, будто необоримой силой, оказались отброшенными к стенам сарая.