Падавший свет преломлялся и отражался в зале Тяньюань Ди Фан, где при помощи специальных зеркал световой сигнал передавался к колоннам противовоздушной сети. По сигналу они приходили в движение, и вот уже целых восемь стрел байхун летели прямо в нарушителя. Если каким-то чудом нарушителю в первый раз удавалось уклониться, то он всё рано не мог так просто выбраться из противовоздушной сети — стрелы продолжали лететь в него со всех сторон.
В канун нового года в башне Тяньюань Ди Фан на время останавливали противовоздушную сеть, а обязанность охранять воздушное пространство столицы возлагалась на красноглавых змеев.
— Этот Сокол уже не вернется обратно, а иностранный командующий вскоре вспомнит про легендарную противовоздушную сеть. Когда указ "Фэнхо" вступит в силу, в небо поднимутся все красноглавые змеи. Тогда и отрегулируют положение сети. Поначалу враги не будут знать, откуда ждать беды. Но по мере приближения к столице они поймут, что нельзя давать Соколам взлетать слишком высоко... — сказал Гу Юнь и затем прошептал Тань Хунфэю: — Передай мое распоряжение — пусть братья как следует отдохнут. Выступаем с наступлением ночи. Сначала Черные Орлы нападают с воздуха, следом с двух флангов атакует легкая кавалерия, чтобы прорвать линию обороны. Не ввязывайтесь в затяжной бой, после нападения сразу же уходите и не попадитесь в западню. Пускай наземная военная техника притворится, что отрезает противнику путь к отступлению. Выпустим пару залпов, а затем отпустим их. Тут либо рыба умрёт, либо сеть порвётся [7], не будем давить на противника, у нас недостаточно для этого людей.
Тань Хунфэй тихо спросил:
— Маршал, почему мы не устроили засаду в городе?
— Кто устраивает засаду средь бела дня? — разозлился Гу Юнь и от возмущения посмотрел на командира презрительно: — У тебя с головой проблемы?
... Господин Я, похоже, чихнул дважды.
Тань Хунфэй спокойно обдумал слова Гу Юня и через некоторое время пришел к выводу, что его слова звучат разумно, поэтому спросил:
— Маршал, откуда вы знаете, что они выступят с наступлением ночи?
Гу Юнь ответил:
— Это ваш Яньбэй-ван рассчитал. Если он ошибся, можете потребовать компенсацию из его жалования. Всё равно у него в красном конверте всегда больше денег, чем я получаю за полгода [8].
Чан Гэн сидел со своим железным луком и ремонтировал его кожаную оплетку. Поскольку они сражались всю ночь, та порядком истрепалась. Никто не знал, где Чан Гэн достал маленький ножик, напильник и кусочек кожи, которые ловко использовал для починки. От его аккуратных движений рябило в глазах. Услышав необычное обращение в свой адрес, Чан Гэн даже головы не поднял и, усмехнувшись, сказал Тань Хунфэю:
— Да там все уходит на погашение долгов его поместья.
Тань Хунфэй был человеком простым и принимал любого, с кем ему довелось разделить в бою оружие и одежду, как своего соратника. Поэтому после того, как они с Яньбэй-ваном всю ночь сражались плечом к плечу, он признал его своим братом по оружию, даже не заботясь о его происхождении. Услышав слова Чан Гэна, он простодушно отшутился:
— Его Высочество и маршал — настоящая семья. Его Высочество напоминает первую принцессу в те годы, когда ее палатка стояла в Черном Железном Лагере.
Гу Юнь не удержался и потеребил обломок зуба языком.
Чан Гэн сделал короткий перерыв и продолжил за командующего Тань Хунфэя:
— Как жаль, что лицо мое не так красиво, как у цветка. Маршал с полной телегой фруктов не обратит на меня внимания [9].
Тань Хунфэй легкомысленно ответил:
— Вот безобразие! Его Величество обычно зовет нашего маршала дядей, а ведь все-таки они из совершенно разных поколений!
— ... Катись отсюда! — прорычал Гу Юнь.
Командир Тань, который не желал ничего дурного и всего лишь пытался пошутить, переглянулся с Чан Гэном, и они оба громко рассмеялись.
С наступлением ночи издали донеслась трель кукушки, что означало, что вражеские войска попали в ловушку. Только Тань Хунфэй собрался уходить, как его остановил Гу Юнь:
— Подожди немного, — прошептал он. — Дождемся четвертой ночной стражи [10].
В ночи его глаза пугающе блестели, подобно острейшим клинкам небесного воинства, отполированным кровью.
Тань Хунфэй облизал сухие потрескавшиеся губы.
— Подсчеты принца действительно...
Гу Юнь уже собирался напомнить, что его учитель — старый генерал Чжун, но не заметил даже, как Чан Гэн вдруг оказался за его спиной и ответил:
— Я с утра до вечера только и занимаюсь тщательными подсчетами, мне не привыкать.