Тань Хунфэй удивленно выдал:
— А?..
Чан Гэн взглянул на Гу Юня и сказал:
— Хотел накопить приданое и удачно выйти замуж за маршала.
Гу Юнь тут же вмешался:
— Вы, двое, может хватит уже, а?
Этот дурень Тань Хунфэй сначала расхохотался, а затем с улыбкой поднялся на ноги.
Гу Юнь не заметил, когда его приемный сын настолько осмелел. И, честно говоря, ничего не мог поделать с этим хитрецом, обладавшим талантом заваривать чай в холодной воде [11] и любой ценой пытавшимся смутить его. Некоторое время назад, на горячих источниках, Гу Юнь предложил Чан Гэну проще ко всему относиться. Похоже, тот не только принял его слова чересчур близко к сердцу, а уверенно пошел в бой налегке [12].
Чан Гэн прекрасно понимал, что натворил, поэтому подразнив немного Гу Юня, попытался немедленно все исправить:
— Ифу, я всего лишь пошутил, не сердись.
Тань Хунфэй добавил:
— Наш маршал — прирожденный командир, у него очень вспыльчивый нрав. Этому старику уже так много лет, что в последний раз во дворце он видел, каким маршал может быть в порыве гнева...
Тань Хунфэй понял, что в очередной раз повел себя бестактно и поспешил закрыть рот.
На лицо Гу Юня набежала тень.
Тань Хунфэю всегда было тяжело держать рот на замке. Немного погодя он в очередной раз не сдержался и сказал:
— Маршал, то дело...
Гу Юнь отрезал:
— Скажи Орлам, чтобы готовились!
Тань Хунфэй стиснул зубы. Поскольку положение было безвыходным, тут оставалось лишь тихо вздохнуть вместо ответа.
Чан Гэн похлопал его по плечу и сказал:
— Я пойду.
Наступил самый темный предрассветный час. В небе загорелась утренняя звезда, а серебристый лунный свет начал постепенно угасать.
Господин Я целый день вел перепуганных до смерти людей, постоянно переживая, что они опять попадут в засаду. Поэтому был не только разгневан, но и встревожен. Они ни на мгновение не смели расслабиться. Даже когда отряд разбил на ночь лагерь, то все опасались, что и здесь Гу Юнь подготовил ловушку. Так им ни разу не удалось сомкнуть глаз и отдохнуть.
Эта долгая ночь почти прошла, вокруг лагеря было невероятно тихо — ни малейшего шороха или движения. В итоге господин Я не выдержал и решил всё-таки немного поспать.
Стоило ему задремать, как его почти сразу разбудил разнесшийся по лагерю шум. Белые волосы господина Я спутались от холодного пота.
Ночное небо над головой охватило пламя.
— Господин! Берегитесь!
В их сторону летела горящая стрела. Господин Я резко оттолкнул от себя стоявшего рядом подчиненного. Горячий воздух ударил в лицо. И тут в их лагерь вихрем ворвались два отряда всадников в черной броне.
— Тяжелая броня! — закричал господин Я. — Держать строй! На центральной равнине у них не так много солдат...
Не успел он договорить, как за спиной прогремел очередной взрыв. Атаковавший их вражеский отряд появлялся будто из ниоткуда и столь же стремительно исчезал, как призраки [13]. Только камни и песок летели во все стороны. Когда противник прорвал линию обороны, в западном лагере воцарился хаос.
Господин Я не только умело создавал союзы между странами, но мог и посеять семена раздора. Он был мастером в плетении коварных интриг и злых козней — чего нельзя было сказать об его умении командовать войсками. Господин Я привык все тщательно планировать. Однако если враг превосходил его ожидания, он не успевал своевременно среагировать и легко утрачивал контроль над ситуацией.
Вдруг по его спине пробежал холодок. Господин Я почувствовал себя лягушкой, к которой подбирается ядовитая змея с единственным желанием — убить. Объятый ужасом он резко повернул голову и увидел, как в ночном небо, подобно горящему метеору, в его сторону летит стрела.
Было уже слишком поздно. Господину Я не хватало времени, чтобы уклониться, его жизнь буквально повисла на волоске. И вдруг один из западных солдат в тяжелой броне с яростным ревом закрыл его своим телом. Железная стрела пробила толстые металлические пластины насквозь, и ее жуткий наконечник теперь торчал из спины его спасителя.
Оправившись от шока, господин Я посмотрел вверх и заметил стоявшего на спине Черного Орла молодого человека с длинным луком в руках.
Господин Я приложил к глазу цяньлиянь и поднял медную трубу к небу... Его взгляд сочился ядом.
Один из телохранителей господина Я натянул тетиву и прицелился. Молодой вражеский лучник, стоявший на спине Черного Орла, ухмыльнулся и покачал головой, словно намекая "эту мишень вам так просто не сбить". Затем этот нахал преспокойно спрыгнул с высоты примерно в шесть чжанов [14]. Очень вовремя — поле битвы как раз застлало дымом и пеплом.