Чан Гэн совершенно не удивился его признанию, но кивнул — похоже, Ли Фэн выложил ему все карты.
И это своенравный Император Лунань, который скорее предпочел быть похороненным под девятью воротами городской стены, чем потерять страну и унизиться, признав себя чьим-то подданным.
Повисла тишина — им больше нечего было друг другу сказать. На самом деле в происходившем не было ничего нового. За исключением пустых вежливых слов, когда Чан Гэн воздавал почести Императору, или дворцовых дел, братья Ли не имели общих тем для разговора.
Ли Фэн спросил:
— Сколько тебе было, когда ты впервые встретил дядю?
Чан Гэн ответил:
— ... Двенадцать лет.
Ли Фэн промычал в ответ.
— Он не женат и большую часть времени проводил, командуя войсками на северо-западе. Быть может, не так уж хорошо он о тебе и заботился?
У Чан Гэна слегка дернулся глаз.
— Ничего подобного. Он по-настоящему внимательный человек.
Ли Фэн прищурился, глядя на мрачные небеса, и вспомнил, что в юности тоже был привязан к Гу Юню. В детстве он иногда ревновал к нему своего отца-императора из-за того, что тот относился к Гу Юню добрее и мягче. Но несмотря на то, что ему казалось, что дядя мог бы и почаще играть с ним, все равно Ли Фэн считал его хорошим человеком.
Когда-то он думал, что его юношеская привязанность останется с ним на всю жизнь.
Но прошло чуть больше десяти лет, и смотрите, как все переменилось.
— А-Минь, — сказал Ли Фэн. — Если столица падет, то я отрекусь от трона в твою пользу. Возьмешь с собой наложниц и чиновников, затем, передвигаясь через тайный ход, перенесешь столицу в Лоян и постепенно будешь планировать, как вернуть страну. Однажды наступит день, когда все мы снова встретимся.
Чан Гэн наконец поднял на своего правителя взгляд.
— Если такой день действительно наступит, — глядя вдаль, продолжил Ли Фэн, — то тебе не обязательно возвращать трон наследному принцу. Достаточно будет того, что ты позаботишься о том, чтобы твоим племянникам было, где жить.
Чуть помедлив, Чан Гэн ответил совершенно равнодушным тоном:
— Ваше Величество, пока рано для подобных речей. Все еще не настолько плохо.
Глядя на младшего брата, Ли Фэн внезапно вспомнил слова своей тетки [12].
Когда он был еще ребенком, она учила его, что все северные варварки настоящие чудовища. Они умело применяют яды, способны околдовать человека и в будущем могут дать жизнь чудовищам, которые опозорят драгоценную кровь правителей Великой Лян.
Затем, много лет спустя, Аньдинхоу вернул во дворец четвертого принца, считавшегося давно потерянным. Поскольку таково было последнее желание прошлого Императора и в знак старой дружбы, Ли Фэн позволил ему остаться. К тому же затраты на его содержание были минимальными — поэтому Император даже не обратил на это внимания. В конце концов, как говорится — с глаз долой, из сердца вон.
С удивлением Император Лунань осознал, что совершенно не понимает стоявшего рядом с ним молодого человека.
Тот стойко воспринял и национальное бедствие, и полчища врагов, даже предложение стать верховным правителем не тронуло его сердце. Одежды его были поношенными и рукава немного истрепались, но Яньбэй-ван не спешил менять наряд на новый.
Прочитать его намерения было сложнее, чем у настоятеля Ляо Чи из храма Хуго. Он ничем не интересовался, словно ничто на свете его не трогало.
Ли Фэн собирался было открыть рот, когда Чжу-коротенькие-ножки напомнил:
— Ваше Величество, пора возвращаться во дворец.
Ли Фэн успокоился, отдал меч стоявшим рядом офицерам, молча потрепал Чан Гэна по плечу, и удалился, напоследок бросив на юношу короткий взгляд.
После ухода Ли Фэна, покрытый пылью с головы до ног монах поднялся наверх — это был Ляо Жань.
Все монахи из храма Хуго укрылись в городе, в том числе их настоятель, который каждый день читал сутры за благополучие народа. Вечером Ляо Жань втайне послал своих людей, чтобы проверить все окружение Ли Фэна.
Чан Гэн перевел на него взгляд.
Ляо Жань покачал головой и сказал жестами: «Я проверил всех в окружении Императора, и никто из них не был замечен в порочащих связях с колдунами из восемнадцати племен или их сообщниками».
Чан Гэн ответил:
— Сам по себе Император крайне недоверчив. Поскольку утечка информации происходит не в первый раз, то шпион должен являться его приближенным лицом. Вы проверяли евнуха Чжу?