— Флот Запада отступил в море, но вряд ли они так просто согласятся на перемирие, — сказал Чан Гэн. — Нельзя заплатить столь высокую цену и ничего не достичь. Если они вернутся на родину с пустыми руками, даже верховный понтифик не сможет найти этому оправдания. Они вынуждены драться насмерть. Сейчас они вернулись на дунъинские острова, чтобы передохнуть и реорганизовать войска. Если они выступят в Цзяннань, то мы будем окружены от императорского дворца до северной границы.
Императорский двор славился своей жадностью. Великая Лян была огромной страной, но им легче было завоевать новую территорию, чем удержать то, что у них уже были.
— Хм... Если это не сработает, отправьте кого-нибудь в западные страны. Поскольку мы не успели предать доверие наших союзников в Лоулани, то можно попробовать — так, чтобы это не испортило отношения, конечно — достать там контрабандой немного топлива, — сказал Гу Юнь и небрежно поднял тремя пальцами крохотную чашку. Глядя на «генерала Таня», он осушил ее и произнес тост: — Брат, у Его Высочества не нашлось для нас вина. Он сказал, что мы должны принять такое положение вещей. Я никак не могу на него повлиять, так что и тебе придется смириться.
Чан Гэн молча поднес свою чашку с чаем к лишившемуся хозяина гэфэнжэню, выпил ее и затем вылил чай Тань Хунфэя на землю.
Так они, заменив вино чаем, помянули воина, чтобы душа его покоилась в мире.
Как и случайно предсказал Чан Гэн, западное войско обратило свой взор не на столицу — десять дней спустя они, сметая все на своем пути, высадились на берег в Цзяннани. Через два дня и одну ночь Запад напал на Линьань [4]. Так издавна богатые и плодородные земли этой провинции оказались захвачены врагом. Все зажиточные и известные местные семьи впали в панику, многие успели собрать одежду и богатства и бежали. Некоторые оказали отчаянное сопротивление захватчикам и после попадания в плен, в безвыходной ситуации, покончили жизнь самоубийством, чтобы таким образом сохранить свою чистоту и верность.
Ли Фэн вернул старого генерала Чжуна в ряды действующей армии. Этому ветерану снова пришлось надеть доспехи и вместе с Яо Чжэнем и остатками разбитой армии выступить на фронт.
Гу Юнь с трудом сумел подняться и поспешил поскорее встретиться со своим учителем, с которым он не виделся много лет. Впрочем, долгого разговора не получилось. Гу Юнь отсалютовал выступавшей на юг армии на прощание чаркой вина и смотрел вслед удаляющемуся прочь седовласому старому генералу.
Через день Аньдинхоу вместе с Шэнь И отправился на северо-западную границу.
Янь-ван Ли Минь начал приводить в порядок оборонительные укрепления столицы и руководил работой всех шести министерств. Так он начал свой путь в качестве одной из опор государства и разобрал восточную стену, чтобы отремонтировать западную [5].
Примечания:
1. Тут имеется в виду - 疼 - téng - сердечно сочувствовать, болеть душой за (кого-л.).
2. 袈裟 - jiāshā - будд. кэса, кашая (монашеская ряса из разноцветных лоскутов)
3. 咸鱼翻身 - xiányú fānshēn - солёная рыба ожила (обр. в знач. поворот судьбы к лучшему; возродиться к жизни)
4. 临安 - lín'ān - Линьань (городской уезд в провинции Чжэцзян КНР) Lin An City
5. 拆东墙补西墙 - chāi dōngqiáng bǔ xīqiáng - разобрать восточную стену, [чтобы] отремонтировать западную стену обр. взять в долг у одного, чтобы заплатить другому; создать новую проблему, пытаясь найти решение старой
Глава 68 «Отравленная рана»
____
Кто говорил, что воды Янцзы всегда спокойны и безмятежны,
Его сердце — кусочек льда, что в кувшине из яшмы лежит
____
Гу Юнь выпрямился в седле и спросил:
— Он всё еще там?
Шэнь И посмотрел в цяньлиянь и ответил:
— Да.
В тот день, когда Гу Юнь покидал столицу, стояла на редкость хорошая и солнечная погода. Гражданские и военные чиновники во главе с Императором Лунанем проводили их до городских ворот и затем уже с крепостной стены смотрели им вслед до тех пор, пока всадники не скрылись за горизонтом. Ушли все кроме Янь-вана.
Он забрался на единственную целую дозорную башню на обрушившейся стене и замер, внимательно следя за командующим Черного Железного Лагеря. Как будто собирался стоять на посту до тех пор, пока небо не опустеет, а земля не состарится [1].
Гу Юнь не стал оглядываться, но спросил у Шэнь И:
— Насколько далеко мы уже от столицы? Тут и с цяньлиянь толком ничего не разглядишь. Не выдумывай.