Гу Юнь холодно сказал:
— Прошлый Император вверил мне доставить тебя из Яньхуэй в столицу и заботиться до тех пор, пока ты не повзрослеешь. Я надеялся, что если ты не станешь надежной опорой государства, то хотя бы вырастешь достойным, благородным и честным человеком. Что ты наделал?
Летней ночью у Чан Гэна мороз пошел по коже.
— Я заботился о тебе, как завещали мои предки, но не подозревал, что взрастил не ребенка, а неблагодарного чжуншаньского волка [7], — Гу Юнь вздохнул. — Прошло всего две сотни лет с тех пор, как Император Тай-цзу основал Великую Лян. Я надеялся, что это государство простоит тысячелетие. Кто мог подумать, что уже мое поколение уничтожит большую императорскую печать.
Сердце Чан Гэна разрывалось от желания скорее прикоснуться к Гу Юню, припасть к его груди и разрыдаться. Вместо этого он как вкопанный замер на месте, глядя на то, как Гу Юнь развернулся и на прощание сказал ему:
— Этот Гу отправится во владения владыки подземного царства, чтобы умолять о прощении. Больше нам незачем встречаться.
Затем Гу Юнь прошел сквозь стену и растворился во мраке. У открытого окна больше никого не было. Чан Гэна бросило в жар. С криком он проснулся. Сердце оглушительно стучало в груди. Постепенно восстановив дыхание, он наконец пришел в себя достаточно, чтобы понять, что произошедшее было не более чем реалистичным кошмаром.
Возможно, виной всему был алкоголь или нечто иное. Головная боль накатывала волнами, от усталости сводило мышцы. Казалось, после ночного кошмара Чан Гэн чувствовал себя еще хуже, чем если бы вообще не спал.
Наконец он смог немного успокоиться и собирался встать выпить воды, а потом вернуться обратно и еще немного поспать. Неожиданно, уже поднявшись с постели, он вдруг заметил на деревянном стуле у окна темную фигуру. Гость дышал едва слышно и явно маскировал свое присутствие, поэтому проснувшийся с бешено стучащим сердцем Чан Гэн его поначалу и не заметил.
— Кто здесь? — закричал он.
Мужчина засмеялся и спросил:
— Что ты делаешь в моей постели?
Еще никогда в жизни ему не было так страшно. Чан Гэн не до конца очнулся от кошмара, поэтому от ужаса у него подогнулись колени, и он рухнул обратно. Старая кровать Гу Юня была очень жесткой — начиная с матраса и заканчивая подушкой. Упасть на нее со всего маху было ужасно больно. Всегда осторожный и сдержанный Янь-ван едва не потерял сознание, ударившись головой о подушку.
Потрясенный произошедшим Гу Юнь поспешил к постели, чтобы помочь Чан Гэну встать.
Два дня назад Гу Юнь оставил Шэнь И и личную охрану позади, чтобы быстрее добраться до столицы. Он собирался отдохнуть ночь в своей спальне, чтобы утром сделать Чан Гэну сюрприз. Каково же было его удивление, когда оказалось, что место занято. Барышня Чэнь сообщала, что Чан Гэна часто мучает бессонница, а когда ему наконец удается заснуть, спит он крайне беспокойно. Поэтому у Гу Юня рука не поднялась его разбудить.
— Сильно ушибся? Ох, дай взглянуть, — вырвалось у Гу Юня. — Ты, конечно, поступил как голубок, занявшее сорочье гнездо, но я ведь и слова тебе за это не сказал? Почему же ты ведешь себя так, будто призрака увидал?.. Признавайся, что за грязные делишки ты проворачивал за моей спиной?
Дрожащей рукой Чан Гэн ухватил его за запястье. Когда он наконец почувствовал тепло человеческого тела, ему немного полегчало.
Заметив, что Чан Гэн чем-то встревожен, Гу Юнь решил немного разрядить атмосферу.
— Что же ты не спрашиваешь, почему я приехал в столицу на два дня раньше?
Чан Гэн помрачнел.
Гу Юнь продолжил разевать свой вороний клюв:
— Соскучился по тебе, поэтому подгонял коня...
— Замолчи! — пронзительно закричал Чан Гэн.
Прозвучало настолько жутко, что Гу Юнь замер, а потом осторожно спросил:
— Чан Гэн, в чем дело?
Во время разговора Чан Гэн пытался нащупать рукой висевшую в изголовье кровати паровую лампу.
Одного прикосновения к ней оказалось достаточно, чтобы светильник дважды мигнул и со хлопком погас навсегда.
Из-за того, каким невероятным образом в реальности повторился его кошмар, Чан Гэн пронзительно закричал. Страдания затмили его сердце, принеся с собой сто восемьдесят тысяч чудовищных видений. Боль накатила подобно приливной волне и разинула свою огромную пасть и разом поглотила его.
Примечания:
1. В китайском это очень забавная идиома 哭爹喊娘 - kū diē hǎn niáng - рыдать и звать на помощь маму с папой (от страха, обиды и т.д.)