Гу Юнь встряхнул головой и вздохнул:
— Красота — страшная сила. Разве не преступление быть таким красавцем, как я?
Терпение Шэнь И иссякло, он прорычал:
— У тебя, что, совсем стыда нет?!
В мгновение ока все печали и заботы генерала Шэня превратились в глухую ярость! Они переругивались с Гу Юнем всю дорогу до поместья. Неожиданно у ворот им встретился Янь-ван, как раз вернувшийся из башни Ваннань.
Перед генералом Шэнем Чан Гэн учтиво поприветствовал Гу Юня и передал ему сверток с желтым сушеным горбылем.
— С пылу с жару. В прошлый раз ифу хвалил вкус этого блюда, так что я по пути сегодня купил еще порцию.
Шэнь И напряженно рассмеялся.
Гу Юнь закашлялся.
По тем взглядам, что бросал на него Чан Гэн, Шэнь И понял, что, польстившись на бесплатный ужин в поместье Аньдинхоу, он совершил огромную ошибку. У Гу Юня аж поясницу свело, когда он услышал обращение «ифу», но он стерпел и не подал вида.
Таким образом Его Высочество Янь-ван сумел одним своим видом сразить сразу двух генералов, и с улыбкой на лице проводил их к входной двери.
Примечания:
1. Старая поговорка: если на благородного офицера можно положиться в мирное время, то во время войны он точно окажется предателем
2. 浑水摸鱼 - húnshuǐ mōyú - обр. ловить рыбу в мутной воде (в знач. воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды)
3. 斤 - jīn - цзинь - китайский фунт, равен 0,5 кг. Два цзиня - килограмм.
4. Благодарение - жертвоприношение. Обычно ритуал для установления новой династии. В начале новеллы говорилось об этом, когда на трон взошел Ли Фэн. Император совершил жертвоприношение и началась новая династия.
5. 三姑六婆 - sāngūliùpó - матушки и бабки (монахини буддийские, даосские и гадалки; сводницы, свахи, колдуньи, знахарки и повивальные бабки). Вы могли обратить внимание на бабулек-сват в "Мулан".
6. sān zhǐ wú lǘ - учёный покупал осла (составил купчую в три листа, а про осла ни слова); обр. многословный, бессодержательный, не по существу
7. 八辈子 - bābèizi - обр. надолго, навсегда, на всю жизнь; длительный период времени (букв. "восемь поколений")
8. Шэнь И намекает на 66 главу
Глава 82 « Пустая болтовня»
____
Каким бы тяжелым и утомительным не выдался день, это приносило ему невероятное умиротворение. Ему хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.
____
Как бы то ни было, Шэнь И оставался генералом. Обычно никто кроме Гу Юня не рисковал вести себя с ним панибратски — с маршалом у них после пары искренних дружеских слов непременно следовала очередная перебранка. Остальные же не могли позволить себе подобную неучтивость и должны были приветливо принимать его как гостя. Поскольку Гу Юнь не собирался этим заниматься, Чан Гэн лично отправился отдать указания слугам.
Шэнь И напрягся сразу, как зашел в поместье. Некоторое время он внимательно разглядывал высокую и стройную фигуру Янь-вана, после чего спросил Гу Юня:
— Так ты действительно это сделал?
Гу Юнь долго не мог найти подходящего слова, так что, чуть помедлив, нерешительно промычал:
— Угу...
Наконец разобравшись, с чего вдруг Гу Юнь старательно увиливал от темы, Шэнь И почувствовал себя крайне неуютно. С одной стороны, он был шокирован, а с другой — что ему оставалось делать? Шэнь И постоянно повторял: «Ты, ты, ты...», но никак не мог описать словами это безобразие.
Гу Юню тоже было неудобно пускаться в подробные объяснения. Как мертвая свинья уже не боится, что ее сварят в кипятке [1], так и маршал присел, развернул промасленный сверток и достал соленую рыбу.
Хотя Шэнь И и раньше считал его крайне бессовестным человеком, но всему есть предел! Словно безутешная мать, генерал с болью в голосе заголосил:
— Ты... Да как ты мог... Ради сиюминутного удовольствия. Вот скажи, что нам потом делать в будущем, а? Вы что и дальше планируете продолжать эти отношения? Это совершенно недопустимо! В твоем положении никто и рта не откроет, но что насчет Янь-вана? Разве Император допустит подобное? А если потом один из вас передумает, то после долгого романа расставание будет болезненным! Ты... Даже не знаю, что тебе на это сказать, Гу Цзыси! Ты животное!
Гу Юнь утер испачканные солью и перцем губы. «Животным» его сейчас обозвали совершенно незаслуженно. Поскольку объясниться он не мог, оставалось сидеть с загадочным выражением.
Шэнь И нес полную чушь. Разумеется, Гу Юнь все тщательно обдумал.
Если речь шла исключительно о его чувствах, то он смог бы их сдержать. Вот только мир обычно гораздо сложнее: человек способен управлять лишь своими собственными порывами, но никак не может повлиять на других людей.