Ли Фэн поморщился и обратился к Чан Гэну:
— Ты можешь просто послать туда своих людей и всё. С чего ты вообще хочешь все делать сам?
С одной стороны, непоколебимость Чан Гэна восхищала — стоило тому поставить себе цель, он цеплялся за любую возможность, и сам Владыка Небес был ему не указ. Визит принца успокоит жителей Цзянбэй и явно принесет пользу. В то же время Чан Гэн оставался единственным братом Императора. Пусть они росли порознь и не испытывали особых родственных чувств, в тот день, когда они едва не потеряли свою страну, Ли Фэну ничего не оставалось кроме как довериться Чан Гэну.
В воспоминаниях Императора Лунаня об этих событиях облегчение мешалось с головной болью. Обычно Янь-ван вел себя с ним сдержанно, почтительно и уважительно. Вот только в трудные времена характер Янь-вана резко менялся. Когда вражеские солдаты окружили столицу, принц посмел вернуть императорский меч обратно государю. Теперь же, встав во главе Военного совета, Янь-ван ни с кем не считался и стал совсем бесчувственным.
— Это не обсуждается, — отрезал Ли Фэн.
— Брат-император, Цзянбэй — большой густонаселенный город, — сказал Чан Гэн. — Мы не знаем, что сейчас там творится. При дворе все обсуждают, как лучше устроить беженцев, но на самом деле мы в глаза их не видели. Разве можно строить планы, основываясь лишь на книгах? У каждого из нас есть свое мнение и нам никак не удается найти решение. Лучше ваш брат съездит туда и доложит обо всем Вашему Величеству.
У Ли Фэна задергался глаз. И тут Гу Юнь, все это время молча подпиравший собой стену [3], резко вышел вперед и лениво бросил:
— Янь-ван дело говорит. Вашему Величеству стоит прислушаться к его предложению. Если в Цзянбэй бесчинствуют алчные чиновники, то местные жители могут бояться пойти против них. Если Ваше Величество переживает за безопасность принца, ваш подданный сопроводит его в пути. Разве проблема не в жалкой кучке бродяг и разбойников? Вряд ли они представляют серьезную угрозу.
Чан Гэн этого заранее не планировал, поэтому был поражен его внезапным вмешательством.
Шэнь И украдкой взглянул на Гу Юня: тот, пользуясь низко опущенной в поклоне головой, ему подмигнул. Как ни крути, выглядело это все совершенно неподобающе. Шэнь И отвернулся и скривился, как от приступа зубной боли — у прелюбодеев из народных баек явно были похожие физиономии.
Если бы кто-то другой предложил обеспечить безопасность принца, то это могло прозвучать самонадеянным бахвальством, но в устах Аньдинхоу подобные слова имели большой вес.
Немного подумав, Гу Юнь решил добавить еще один наспех сочиненный довод в пользу поездки:
— Пора нам вернуть Цзяннань. Ваш подданный как раз хотел отправиться на передовую. Буквально накануне ваш верный слуга собирался просить издать императорский указ, чтобы поскорее выступить. Заодно я могу подбросить Янь-вана и клянусь вернуть его во дворец в целостности и сохранности.
После того, как за безопасность принца поручился сам Аньдинхоу, споры сразу стихли.
Через день Ли Фэн издал указ о назначении Янь-вана императорским ревизором. Во время тщательного расследования сокрытой от властей эпидемии в Цзянбэй помочь принцу должен был Сюй Лин, уполномоченный помощник ревизора из управления императорского контроля и надзора, а сопроводить их в путешествии — Аньдинхоу. Кроме того, член института Линшу, Гэ Чэнь, поехал с ними, чтобы изучить вооружение западной армии в Цзяннани.
После аудиенции у Императора Фан Цинь задыхался от злости, но на людях не мог выказать свое недовольство и теперь с мрачным выражением лица ехал в экипаже. Покойный государь высоко ценил его за литературный талант и хорошо к нему относился. Хотя Фан Цинь не был старшим сыном, но, благодаря приложенным им усилиям, род его прославился по всей Великой Лян. Он занимал официальный пост при дворе, и дела у него шли совершенно прекрасно: устроившись в министерство финансов, он сделал выдающуюся политическую карьеру. Даже строгий Янь-ван относился к нему благожелательно. Люди всегда восхищались Фан Цинем, вот только... сталкиваться каждый день и работать ему приходилось с подлыми и малодушными людьми вроде Люй Чана.