Стоило гостям выйти за порог, как верный страж поместья семьи Шэнь снова заговорил. Богоподобный небожитель проводил яростным взглядом маленький паланкин третьей тети и бешено замахал крыльями:
— Шлюха выгуливает паршивого пса!
Услышав птичью ругань, Шэнь Хуэй помрачнел. Шэнь И соизволил проводить гостей, подавив невольную улыбку.
Привычка птицы бранить всех подряд всегда его бесила. Давно было пора схватить ее, ощипать и зажарить. Кто бы мог подумать, что однажды пернатое решительно вступится за них перед внешним врагом. За это надо приказать завтра подать ей немного риса и настойки.
Вслух Шэнь И сказал совсем другое:
— Клетка с этой тварью целыми днями висит у ворот, вот она и дразнит прохожих. От них она и набралась этой базарной брани. Прошу кузена не принимать ее слова близко к сердцу.
Пьяница и бездельник Шэнь Хуэй в семье считался парией и не посмел выступить против самого командующего юго-западом, а лишь сухо болезненно рассмеялся и ретировался.
Глядя вслед матери с сыном, Шэнь И нахмурился. Он ненадолго замер на воротах и потянулся, чтобы дернуть хохлатую майну за хвост, пробормотав:
— Слыхал, я, конечно, что голодающие бедняги продают своих детей, но кто же, желая приобрести благосклонность генерала, врывается в его поместье?
Хохлатая майна не делала различий между друзьями и врагами, поэтому повернула к нему голову и с презрением бросила:
— Тупая скотина! Даже мотню на штанах заштопать не способен!
Шэнь И передумал.
Точно однажды его зажарю.
Он рассмеялся своей шутке и вернулся домой. Старик Шэнь махнул ему тростью, подзывая к себе:
— Цзипин, подойди на пару слов.
При свидетелях Шэнь И не хотел устраивать сцену, поэтому с перекошенным лицом подошел к отцу и ответил ему:
— Я не могу жениться на родственнице драгоценной супруги Императора из семьи Люй. Хочешь, сам на ней женись. И не надо напоминать о том, как добр ко мне был третий дядя. Не могу я положить свою жизнь ради погашения долга перед ним!
После долгого молчания старик Шэнь протянул:
— С самого детства тебя терпеть не могли ни кошки, ни собаки. Так ты цену себе набивал? Я тобой горжусь.
— ... — Шэнь И подавился от гнева и закричал: — Да ничего ты не понимаешь! Гуляй себе тихонечко со свой птицей и прекрати лезть в мои дела!
— Пусть я уже слишком стар, чтобы ходить по свету, я всё же немного разбираюсь в том, как дела делаются, — безразлично продолжил старик Шэнь. — Еще Император У-ди опасался того, что военные и государственные чиновники породнятся. Бывало, что генерал брал в жёны принцессу, но подобное случается редко. Вот вспомнить маршала Гу — только он обручился, невеста почти сразу скончалась, не успев надеть свадебный наряд?
Старик любил говорить нараспев и тянул слова, словно выступал на сцене. У Шэнь И дернулся глаз. Ему показалось, что в словах отца прозвучало слишком много намеков.
Впрочем, тот не обратил внимание на его реакцию, а вздохнул, покачав головой:
— Во время осады столицы Императору пришлось вернуть Жетон Черного Тигра маршалу Гу. Неудивительно, что теперь многие ни во что не ставят волю Сына Неба.
Причем тут вообще Гу Юнь?
Тщательно над этим поразмыслив, Шэнь И понял, на что намекает отец. Сначала из-за осады Ли Фэн был вынужден вернуть Гу Юню полный контроль над армией, затем иностранцы сожгли весь запас цзылюцзиня в саду Цзинхуа, который императорская семья копила на протяжении нескольких поколений... До сих пор на всех концах страны бушевала война. Власть утекала у несостоятельного Императора Лунаня сквозь пальцы, и он прекрасно это понимал. Иначе зачем государю с его-то скверным характером вдруг по своей инициативе пытаться восстановить дружбу с Гу Юнем?
Старик Шэнь загадочно пробормотал:
— Вчера, наблюдая за звездами, я заметил, как Таньлан [1] поглотила свет Цзывэй [2]. И всю страну накрыла темнота мирских сует. Люди напуганы, подобно сорной траве. Олени спустились на центральную равнину [3]. Боюсь грядут смутные времена...
— Отец, но прошлой ночью небо было затянуто тучами?
— Невежественное дитя, — отец не удостоил его взглядом. — Вспомни, кто сейчас возглавляет императорскую гвардию?
Шэнь И глубоко задумался. Императорская гвардия состояла из сынков знатных семей. Однако, особое внимание обращали на их служебное положение с происхождением. Что касается главнокомандующего гвардии, на эту должность всегда назначали человека из северного гарнизона, обладавшего военными заслугами.