Невольно Шэнь И повысил голос:
— Отец, я могу совершить столь вероломный поступок только по отношению к врагам на поле боя. Пожелав жениться на ком-то, сразу организую приготовления к свадьбе. Если я не хочу этого брака, то пошлю отказ. Я не собираюсь притворяться, как ты мне предлагаешь. Что я тогда буду за человек? Ты действительно считаешь, что этот никчемный сброд в состоянии избавиться от Янь-вана?
Старик Шэнь замер и повернулся к Шэнь И спиной:
— Возглавив Военный совет, Янь-ван сначала пополнил разоренную государственную казну, затем лично сопроводил конвой с армейским снабжением и тем самым помог Черному Железному Лагерю вернуть потерянные позиции в западной части страны, стабилизировать ситуацию на фронте и дать отпор северным варварам. Но знаешь ли ты, что у него на уме?
— Янь-ван никогда не собирал фракцию ради решения своих личных проблем или удовлетворения мелочных амбиций, — сердито ответил ему Шэнь И. — Он лишь хочет восстановить мир в стране... а потом мирно удалиться от государственных дел на покой. Он ведь так молод, разве молодой человек не способен пожертвовать всем ради родной страны? И после этого выжившие из ума старики вроде тебя его критикуют. Да ты... чушь какую-то несешь!
— Что, на хвост тебе наступил? — рассмеялся старик Шэнь. — Заслуги Янь-вана перед страной крайне велики. Зачем ему фракция при дворе? Многие и без того охотно за ним последуют! Разве не слышал ты поговорку «если три человека скажут, что в городе есть тигры, то им поверят» [6]? Одни чиновники получили свои посты благодаря введению ассигнаций Фэнхо и реформе системы государственного управления, другие действительно заботятся о жителях страны и хотят добиться мира, а вот третьи... Третьих он серьезно обидел. Они и есть корень всех бед. Если первые и вторые действительно страстно мечтают облачить Янь-вана в золотые одежды, то третьи готовы подливать масла в огонь, чтобы привести принца к краху. Эти злопыхатели, потирая руки, будут наблюдать за тем, как заговор вскроется, а мятежников казнят! Подумай хорошенько, за какие еще преступления кроме восстания циньвана могут бросить в тюрьму?
Губы Шэнь И шевельнулись, но он не произнес ни слова.
— Разве не слышал ли ты выражения «вынудить взойти на гору Ляншань» [7]? Или что самое высокое дерево в лесу ломается ветром [8]? Людские сердца — это отнюдь не спокойная водная гладь. Если три человека скажут, что в городе есть тигры, то им поверят. Ты рассуждаешь о будущем... Думаешь император позволит принцу мирно уйти на покой? И кто тут еще из ума выжил?!
Шэнь И замер на месте, словно обратившись в ледяную глыбу. Лицо его побледнело. Он развернулся и молча пошел прочь.
— Что ты собираешься делать? — закричал ему вслед отец.
Не оборачиваясь, Шэнь И ответил:
— Я поступлю так, как должно! А ты и дальше выгуливай свою птичку!
Жители столицы от тревоги ночами не могли сомкнуть глаз.
Тем временем путешествие Гу Юня и его спутников продвигалось крайне успешно — они втайне быстро добрались до окрестностей Цзянбэй. Вот только при приземлении столкнулись с неожиданной напастью — разразилась жуткая гроза. Для того, чтобы летательный аппарат мог быстро передвигаться по небу и не потреблял слишком много топлива, его сделали довольно легким. Поэтому в ясные дни он мог пролететь аж тысячи ли, зато в дождливые и ветреные дни дело становилось худо. Большой Орел превращался в облезлую перепелку.
Из-за сильного ветра корабль бросало то вверх, то вниз в воздушных потоках. Остальные члены команды еще как-то справлялись с тряской, а вот Гэ Чэнь, важный член института Линшу, слег первым. Из-за сильного головокружения бедняга с трудом стоял на ногах, Янь-ван предложил поставить ему иглы. Никто не ожидал, что, когда воткнут первую иглу, Большой Орел резко накренится. Не схвати Гу Юнь его за ворот, Гэ Чэнь врезался бы в изголовье кровати, а воткнутая в акупунктурную точку игла пронзила бы беднягу насквозь.
Под руководством едва живого члена института Линшу отряд солдат скорректировал курс и прорвался сквозь грозовой фронт.
Из-за сильного ливня Гу Юнь практически ничего не мог разглядеть в цяньлиянь, поэтому отдавал указания, больше полагаясь на свою интуицию:
— Ниже, еще ниже!
В небе раздался еще один громовой раскат, и молния едва не попала в корабль. Большой Орел задрожал на сильном ветру и накренился на бок. Судно будто доживало последние часы и пугающе скрипело. Гу Юнь потерял равновесие и упал прямо в объятия Чан Гэна. Тот воспользовался удобным случаем и крепко обнял его, другой рукой крепко схватившись за перила. Лицо Чан Гэна было мокрыми от дождя, который пришёл с юга от реки Янцзы.