Стоило Гу Юню махнуть рукой, как более двадцати солдат Черного Железного Лагеря, прятавшиеся в траве, бросились в атаку.
Западный патрульный только снял с пояса сигнальный рог и набрал в легкие побольше воздуха, чтобы просигналить об атаке, как воздух прорезала выпущенная слева железная стрела. Голова бедняги превратилась в расколотый красно-белый арбуз.
Все сослуживцы нечастного были в его мозгах, а следом и на этих растерянных западных патрульных набросились черные тени. Гэфэнжэни рассекали воздух, точно резали овощи. В мгновение ока отрубленные головы попадали на землю. В живых остался только не успевший спешиться патрульный. Он в страхе поднял вверх руки, в ужасе глядя на убийц, неожиданно появившихся из зарослей травы.
Лишь тогда Сюй Лин наконец сумел закончить фразу:
— ... подмогу.
Гу Юнь похлопал его по плечу и с заботой в голосе ответил:
— Больше некому звать на помощь... Схватите его, разденьте догола, свяжите и берите с собой. Не стоит долго здесь задерживаться, уходим отсюда!
Два солдата из Черного Железного Лагеря схватили вражеского патрульного, срезали с него одежду, как шелуху с чеснока, и обыскали. К тому времени бледный пленник был больше похож не то на недоваренную курицу, не то на свинью, которая ждет, когда ее зарежут на обед. Его связали, заткнули ему рот и потащили с собой.
— Кажется, неподалеку расположена небольшая деревенька. Давайте поищем ее, — попутно бросил Чан Гэн. — Местность эта лежит у реки, так что во время войны все, кто мог, уже покинули прифронтовую территорию. Боюсь, остались одни старики и немощные, и на один заселенный дом сейчас приходится девять опустевших. Если нам кто-то встретится, предлагаю узнать у них, какова обстановка на оккупированных территориях. Прошу господина Сюй пойти во главе отряда, а то молчаливые братья из Черного Железного Лагеря при исполнении выглядят довольно кровожадно, так что не дайте им перепугать простолюдинов.
— Подчиненный повинуется приказу, — поспешно ответил Сюй Лин. Краем глаза при этом он косил на Чан Гэна.
Шел дождь, и Янь-ван промок насквозь. Прядь его сочащихся влагой волос прилипла к вискам. Хотя он передвигался мелкими шажками, увязая в грязи, выражение его лица оставалось невозмутимым и безмятежным. Его лук способен был заставить землю содрогнуться — стоило выпустить стрелу.
Когда Чан Гэн вскинул голову, то невольно встретился взглядом с Сюй Лином и вежливо поинтересовался:
— Господин Сюй хочет о чем-то со мной переговорить?
Сюй Лин побледнел, сглотнул и учтиво покачал головой, решив промолчать.
В ближайшей деревне было настолько тихо, будто ее населяли призраки. За исключением завываний ветра, шума их шагов и стука дождя, нигде не раздавалось ни звука. Сломанные ворота, сплетенные из хвороста, были приоткрыты. Сорняки во дворе вымахали до середины стены, повсюду валялась сломанная черепица и почтовые столбы. На двери дома висел светло-зеленый детский набрюшник [4], успевший превратиться в рваное тряпье.
Храм предков являлся самым вместительным во всей деревне. Его внутренний двор можно было увидеть издалека, чужеземцы могли спокойно остановиться отдохнуть в его стенах.
Гэ Чэнь достал из поясной сумки небольшую лампу размером с кукурузный початок, затем отвинтил ее крышку, и лампа слабо засветилась. Крыша древнего храма из кирпичей и черепицы была частично разрушена. Поэтому в сильный дождь она протекала, и все столы, стулья и лавки внутри сильно пострадали. В качестве напоминания о былом процветании тут сохранились лишь висевшие в углу на стене лохмотья с характерным для Цзяннани цветочным узором.
Сюй Лин огляделся и сказал:
— Похоже, тут никого нет. Маршал Гу, думаете, местные жители оставили эти места?
Гу Юнь чуть нахмурился, приказав солдатам обыскать тут все, и наклонился, чтобы поднять лежавшую в углу разукрашенную тряпицу.
— Когда я последний раз был в Цзяннани, стояла весна, — припомнил он. — Распустились цветы, и дул теплый весенний бриз. Даже мятежники расслабились и замаскировали торговые суда с контрабандным цзылюцзинем под перевозку ароматного бальзама [5]...
Не успел он закончить свой рассказ, как к нему подбежал солдат и доложил:
— Великий маршал, взгляните скорее, во дворе храма предков... там, на заднем дворе...
Гу Юнь приподнял брови.
— Что же там?
Солдат заколебался прежде, чем, избегая глядеть своему командиру в глаза, выдавить:
— ... жители деревни.