Ходили слухи, что большинство солдат Запада являлись наемниками. Им неведомы были ни отвага, ни страх смерти. Впрочем, Гу Юню и не понадобилось особо его запугивать: стоило стражнику занести гэфэнжэнь, как пленник сразу все им выложил.
Как верно догадался Чан Гэн, солдаты Запада превратили обширные территории в пойме реки в бесплодные земли, оставив по одному сторожевому посту на каждую область. Людей у них было всего несколько десятков, по большей части — кавалерия.
— Одна часть армии выступает в авангарде, сражаясь с генералом Чжуном, а другая тем временем... — губы Сюй Лина вытянулись, пока он подбирал подходящее слово: — ... устраивает набеги, чтобы захватить пленников, чтобы те работали в шахтах или были их рабами. Награбленные богатства отправляются обратно на родину, чтобы заткнуть рот тем, кто был недоволен, что верховный понтифик стоит во главе армии.
К тому времени внезапный ливень как раз прекратился, и серебристый лунный луч пробился сквозь облака. Горизонт застилал густой туман и дым, но сельскохозяйственных марионетки больше не хлопотали в поле и крестьяне не судачили за чаем о политике [9].
Сюй Лин прошептал:
— Этот подчиненный подумал о том, что хотя в Цзянбэй беженцы находятся в крайне бедственном положении, у них есть, где укрыться от дождя, и каждый день им дают миску жидкой каши...
— Не время для разговоров, — перебил его Чан Гэн. — Идем. Пусть этот ничтожный западный пес покажет нам дорогу к их сторожевому посту.
Повинуясь его приказу, двое солдат Черного Железного Лагеря тут же схватили пленника.
— Ваше Высочество Янь-ван! — спустя пару шагов окликнул Чан Гэна Сюй Лин. — Когда мы сможем сразиться с этими западными псами?
Чан Гэн не замедлил шага и ответил, не поворачивая головы:
— Если нам удастся устроить многочисленных беженцев в Цзянбэй и небеса не пошлют на страну никаких природных бедствий, то спустя год-другой... Если запасы цзылюцзиня в шахтах восемнадцати племен к тому времени не иссякнут, то мы сможем наладить поставки топлива с северной границы. Вот тогда я надеюсь, мы покажем этим западным псам!
Как же в нынешние смутные времена, когда при дворе трудно и шаг сделать, а страну заполонили беженцы, взять передышку? Не говоря о том, чтобы объединиться против иностранцев?
Сюй Лин сделал глубокий вдох, глаза его покраснели. Он подошел к Янь-вану и прошептал ему на ухо:
— Ваше Высочество, понимаете ли вы, что некоторым ваше решения реформировать систему государственного управления показалось чересчур радикальным и вы для них точно бельмо на глазу... Если Ян Жунгуй действительно нечист на руку и сокрыл информацию об эпидемии, то ему это совершенно точно известно. Поэтому в качестве последнего средства он может обменять все имеющееся в его поместье серебро и золото на ассигнации Фэнхо. А потом объявит, что это Ваше Высочество насильно заставили местных чиновников покупать ассигнации, ставя им невыполнимые задачи, из-за этого им пришлось нарушить закон и брать взятки. Управление по контролю и надзору и цензорат явно объединятся, чтобы нанести решающий удар. Что вы тогда будете делать?
На губах Чан Гэна играла легкая улыбка.
— Если есть кто-то другой, кто способен разобраться с этим бардаком, освободить Цзяннань и вернуть мир на наши земли, то я соберу вещи и уйду со своего поста. Господин Сюй, я ведь трудился в поте лица не ради собственной выгоды или чтобы люди потом восхваляли меня... Если кто-то желает меня в чем-то обвинить, это их право. Совесть моя чиста перед собой и Небесами, и посреди ночи я могу спокойно спать — хоть в здании Военного совета, хоть в императорской тюрьме [10], — не боясь, что духи моих предков придут, чтобы отвесить мне оплеуху...
Речь его оборвалась, и на молодом прекрасном лице Янь-вана застыла горькая усмешка. Сердце Сюй Лина дрогнуло, когда он почувствовал исходившее от принца одиночество и беспомощность, и покраснел...
В очередной раз Янь-ван публично унизил цензорат. Довольно долго они страстно желали нащупать слабое место принца и избавиться от него и его сторонников.
При дворе цензорат собрал "лучшие умы". Во многом эти чиновники походили на Сюй Лина — их не интересовали ни власть, ни богатство, а влиятельных купцов и торговцев там откровенно недолюбливали. Люди из цензората называли себя верными слугами Императора, а Янь-вана обвиняли в том, что принц призывает утолить жажду отравленным вином [11]. Тем более, про него ходило множество грязных слухов. В правительстве всегда опасались, что Янь-ван злоупотребляет властью и манипулирует Императором.