Ян Жунгуй с Чжэн Кунем с улыбкой переглянулись.
— Поскольку распространяемые простолюдинами нелепые слухи достигли столицы, вполне логично, что Его Высочество пожелал провести небольшое расследование, — сказал Ян Жунгуй. — Иди распорядись, чтобы слуги тщательно все подготовили. Дела наши праведны, а совесть чиста, поэтому нам не страшно никакое расследование.
Чжэн Кунь понимающе улыбнулся и ответил:
— Слушаюсь, господин может не беспокоиться.
Когда Ян Жунгуй услал воодушевленного Чжэн Куня с поручением, лицо его больше не выражало притворной радости. Оно стало злым и коварным.
Очевидно, будет непросто отправить в столицу Янь-вана с пустыми руками, но Ян Жунгуй не ждал, что у него возникнут сложности. Если бы шилан Люй не предупредил его об этом визите заранее, Ян Жунгуй, возможно, и попался бы на удочку принца. Что за коварный план замыслил этот непостоянный Янь-ван? Как мог он оказаться всего лишь молодым невеждой?
Они решили провести серьезную тайную инспекцию, о которой не знал даже Чжэн Кунь. Если бы сразу по прибытию Янь-вана в провинцию разыгралась буря и полетели головы, местным властям было бы гораздо проще ориентироваться в ситуации. Но пока принц проявлял крайнюю осторожность... Это не предвещало ничего хорошего.
Лучше как можно скорее с ним разобраться.
Пока Ян Жунгуй вместе с другими местными чиновниками показывал императорскому ревизору и его помощнику расположенный в пригороде дом для "беженцев", где почти никто и не жил, замаскированные под торговцев Чан Гэн и Сюй Лин проводили свое тайное расследование. Сюй Лин не понимал, как столь высокородный человек как Его Высочество Янь-ван может ориентироваться в городе, как рыба в воде, и запросто заводить знакомства и с лодочниками и мелкими лавочниками, и с людьми из цзянху самого разного рода занятий. Пока все взгляды были прикованы к двойнику принца, никто не обращал на настоящего внимания. Всего за пару дней Сюй Лин и Янь-ван сумели обзавестись сразу несколькими приятелями, которые охотно приглашали их в гости отобедать.
Постепенно их расследование сдвинулось с мертвой точки.
— Выходит, раньше в пригороде располагалось множество домов с беженцами, а теперь никто не знает, куда все подевались? Ваше Высо... Хозяин, будьте осторожны!
От разговора с трактирщиком у Сюй Лина мороз шел по коже. Но он не выпускал из поля зрения Янь-вана.
Они сидели в небольшом трактире в предместьях Янчжоу. Само заведение к тому времени уже закрылось. Хозяин таверны носил фамилию Сунь и в молодости сопровождал и охранял караваны. У него была безобразная разбойничья рожа, да и характер прескверный. Стоило гостям немного его рассердить, как он немедленно выставлял их вон. Лишь благодаря его умению готовить изумительные вина и тому, что к нему часто заглядывали бродяги из цзянху, заведение его, вечно находящееся под угрозой закрытия, до сих пор не разорилось. Тем не менее, трактирщик Сунь умудрился поладить с Янь-ваном. Тот же находился в отличном настроении и вырезал новую вывеску. Закончив, он встал на колченогую шаткую скамейку, чтобы повесить ее на дверь.
Трактирщик Сунь громко расхохотался и ответил Сюй Лину:
— Твой хозяин довольно сметлив. Не стоит тебе забивать этим свою милую головку. Какая разница, что случилось с беженцами? Тем более сейчас, когда Цзяннань в руках этих псов иностранцев и люди разбрелись кто куда. Даже если все беженцы померли, какая теперь разница.
— Я слышал, что Цзянбэй наводнили тысячи беженцев, — признался Сюй Лин. — Мы с хозяином приехали сюда, чтобы изучить, как идут дела вдоль Великого канала. Мы бы хотели построить здесь свои предприятия и нанять беженцев на работу. И вот в конце долгого пути выясняется, что их тут живет всего ничего. Где нам тогда найти работников?
Трактирщик Сунь успел к тому времени выпить один цзинь шаосинского рисового вина [2]. Лицо его раскраснелось, а глаза заблестели. Глядя на Сюй Лина, он пьяно ухмыльнулся, показав желтые зубы:
— Постой, чего это ты у меня все выспрашиваешь?
Сюй Лин растерялся.
Чан Гэн аккуратно прибил молотком новую вывеску ко входу. После чего с улыбкой спрыгнул вниз и покачал головой. Трехногая скамейка за то время, пока он вешал вывеску, даже не шелохнулась. Все детство и юность господин Сюй просидел за книгами и плохо разбирался в том, что творится во внешнем мире, а потом сразу стал придворным чиновником. Откуда человеку, невыезжавшему за пределы столицы, знать, как себя вести с суровыми и хитрыми людьми из цзянху?