Вечно занятый Ли Фэн пренебрегал конными прогулками и стрельбой, поэтому торжественное императорское облачение казалось ему невероятно тяжелым — будто он с трудом преодолел аж три тысячи ступеней. Во время подъема ему неожиданно вспомнился один случай из юности.
Гу Юнь тогда вместе с людьми своего отца отправился на юг, чтобы разобраться с разбойниками, и вернулся с победой. Уже будучи наследным принцем, Ли Фэн вместе со своим отцом встречал возвратившиеся из похода огромное войско.
И прекрасно помнил, что, когда молодой генерал покидал столицу, то был невеждой и зазнайкой. Зато вернулся с поля боя он постаревшим сразу лет на десять. Черты его лица еще не отточило время, но из-за плохого зрения Гу Юнь постоянно щурился, его суровый взгляд напоминал лезвие гэфэнжэня и внушал ужас.
Он спешился и вместе с другими солдатами и генералами прокричал: «Да здравствует Император!» Его броня сияла на солнце подобно тому, как солнечные блики играют на рыбьей чешуе. За пределами дворца Ли Фэну редко дозволялось сопровождать отца-императора. Тогда он с завистью взирал на облаченного в броню Гу Юня. Пользуясь тем, что старый Аньдинхоу отвлекся на разговор с Императором, Гу Юнь вдруг вскинул голову и подмигнул наследному принцу. Ли Фэн тогда еще не совершил обряда совершеннолетия [10]. Они с улыбкой переглянулись.
Стоя наверху, Ли Фэн вдруг вспомнил их давнюю встречу и невольно улыбнулся. Когда государь вернулся к текущим заботам, то оглянулся и его взору предстала огромная толпа подданных, упавших на колени у подножия каменной лестницы. Видны были одни склоненные головы. Его спутники тоже соблюдали этикет, и никто не решался поднять головы, боясь оскорбить государя...
Наверное, не существовало больше того юноши, что когда-то ему подмигнул. Сердце Ли Фэна сжалось от безграничного одиночества.
Приказ по астрономии и календарю завершил подготовку к ежегодному жертвоприношению Небу. Император откашлялся и уже собирался произнести речь, когда неожиданно народ у подножия лестницы заволновался.
Хотя Ли Фэн пришел покаяться в грехах, все же ему хотелось оставаться в глазах своих подданных внимательным и заботливым государем. Поэтому улицы не перекрывали, а лишь выставили стражников из императорской гвардии по обеим сторонам дороги. Многие пришли сюда, чтобы насладиться праздником.
Как только беспорядки чуть улеглись, из толпы зевак появился отряд в масках. Стремительные в бою как ветер, они в мгновение ока пробили брешь в обороне императорской гвардии и бросились в сторону Императора.
— Осторожно!
— Это дунъинцы!
Сотни чиновников запаниковали. Командующий императорской гвардией Лю Чуншань с криком «Защитите Императора!» прямо по Пути Императора побежал к алтарю. Упав перед Ли Фэном на колени, он сказал:
— Ваше Величество, здесь опасно находиться. Позвольте отвести вас в безопасное место.
Задыхаясь от гнева, Ли Фэн ногой ударил Лю Чуншаня в плечо.
— Ничтожество!
Лю Чуншань резко вскинул голову и злобно на него уставился. Пришедшие с ним вместе императорские гвардейцы тут же выхватили оружие. Ли Фэн наконец с ужасом догадался, что произошло — на самом деле не было никакого покушения, они решили поднять мятеж. Похожую тактику применил его покойный отец, когда позволил своей супруге-варварке подослать переодетых солдатами Черного Железного Лагеря убийц в лагерь старого Аньдинхоу [11].
Это вызывало удивление и глухую ярость. Ли Фэн указал пальцем на Лю Чуншаня и воскликнул:
— Вот наглец! Да как ты смеешь!
Лю Чуншань с тихим смешком поднялся на ноги, отряхнул плечи и подошел к Ли Фэну.
— Ваше Величество, ради вашего же блага, вам лучше пойти со мной — подальше от этого опасного места.
Примечания:
1. 论语 - lún yǔ - «Лунь Юй», «Беседы и суждения», «Изречения (аналекты) Конфуция» (главная книга конфуцианства, составленная учениками Конфуция; входит в конфуцианское «Четверокнижие»). Глава XVI, 7 «Лунь Юй».
Полностью выражение в переводе А.А. Маслова звучит так:
Учитель сказал:
– Благородный муж должен остерегаться трех вещей. В юности, когда кровь и жизненная энергия еще не окрепли – избегать любовных утех. В зрелом возрасте, когда кровь и жизненные силы достигли крепости, – избегать драк. В старости, когда и кровь и жизненная энергия ослабели – избегать жадности.