После тяжелого дня его все равно съедала тревога.
Шэнь И не знал, как его поддержать. Наконец он протянул руку и ободряюще сжал плечо Гу Юня.
— Ты уже позабыл, до чего талантлив наш Янь-ван? Да, он скрытен, но знает свое дело. Все у него будет хорошо. Вспомни, он еще в детстве странствовал по свету в компании старины Чжуна. Ему не впервой. Не переживай.
Впрочем, судя по сведенным бровям Гу Юня, вряд ли в ближайшее время он сможет расслабиться.
Оставалось лишь сменить тему:
— Как там Император поживает?
Гу Юнь вздохнул:
— Не пострадал. Придворный лекарь заявил, что Император потерял сознание от чрезмерного гнева и ему необходим отдых. Честно говоря, тошнит меня уже от таких советов. Эти лекари всем пациентам твердят одно и тоже. Будь у людей время на отдых, кто бы им пренебрегал?
— А он не сказал, зачем вызвал тебя во дворец? — осторожно спросил Шэнь И.
Гу Юнь ненадолго замер.
— Сказал. Спросил у меня: «Если небесные хляби разверзнутся, а великая река выйдет из берегов, сможет ли тогда морской змей отрастить рога? [5]»
Шэнь И задержал дыхание. Если морской змей может отрастить рога и стать драконом, то и они могут добиться успеха. Намек тут был довольно прозрачен.
— И ты...
Чуть погодя, Гу Юнь продолжил:
— Я сказал ему, что согласно легендам драконы и морские змеи — близкие родственники, оба способны повелевать стихиями. Но если морской змей, пожелав отрастить рога, оставит великую реку без присмотра и позволит ей разлиться, разве не приведет это к беспорядкам? Как бы морской змей не навлек на людей беду [6].
— ... Ты прямо так и ответил Императору?
— М-м-м, — протянул Гу Юнь.
По правде говоря, на этом их беседа не закончилась.
Правитель находился в расцвете сил, но, опираясь о изголовье кровати, больше напоминал смертельно больного.
— Что покойный Император сказал тебе перед смертью? — ни с того, ни с сего спросил его Ли Фэн.
Гу Юнь долго разговаривал с покойным Императором перед его кончиной и до сих пор прекрасно помнил все сказанное тогда. Правда, услышав вопрос, он ненадолго задумался и выбрал самое безопасное изречение:
— Император сказал вашему подданному, что слишком большая удача может обернуться несчастьем. Мы должны ценить свое счастье, и знать, когда действовать, а когда лучше отступиться [7].
Ли Фэна поразили его слова. Он замер, глядя на первые рассветные лучи, несколько раз повторил про себя «большая удача может обернуться несчастьем», а затем сменил тему:
— ... А-Минь рассказывал нам о том, как над ним в детстве издевалась варварка. Дяде об этом известно?
Гу Юнь был готов ко всему, но слова Ли Фэна застали его врасплох. Он не понял, к чему это вообще было.
Вдруг за окном раздался треск — под сидевшей на дереве птичкой сломалась ветка. Перепуганная, она взмахнула крылышками и взмыла в небо. Это происшествие привело Ли Фэна в чувство. Его усталое выражение лица и замученный вид мгновенно исчезли. Он выразительно посмотрел на Гу Юня, но в последний момент решил промолчать и, махнув рукой, отпустил его.
— Сердце обычного человека трудно постичь, что говорить об Императоре, — тяжело вздохнул Шэнь И.
— Устал я, — пожаловался пришедший в себя Гу Юнь.
— Да уж, — посочувствовал ему Шэнь И. — Здесь творится сплошное беззаконие. Загнанные в угол люди так и норовят воспользоваться беспорядками ради извлечения личной выгоды... Куда приятнее сражаться на границе... Хотя самое беззаботное время в моей жизни — это когда я трудился механиком в институте Линшу. Порой, Цзыси, столица напоминает мне Пещеру шелковой паутины [8]. Повсюду таятся опасности. Может, нам с тобой пора сбросить с плеч эту тяжкую ношу, найти подходящее местечко да открыть вместе небольшой магазинчик. И с голоду не помрем, и мозолить глаза никому не будем. Торговать будем... Скажем, маслом и шестеренками для механизмов. Что ты об этом думаешь? [9]
— Ты спятил? — Гу Юнь окинул его пренебрежительным взглядом. — Представь, как ты весь день перепачкан в масле и обслуживаешь таких же вонючих и грязных покупателей. Мне не нравится. Если и буду я чем торговать, то косметикой, чтобы каждый день ко мне приходили красавицы и красавцы.