Когда Шэнь И об этом услышал, то не выдержал и расхохотался:
— Его Высочество Янь-ван хоть в курсе твоих амбициозным планов?
Гу Юнь подхватил его смех, но вскоре резко помрачнел. Перед Шэнь И ему не обязательно было притворяться, скрывая свое беспокойство и печаль.
Где сейчас Чан Гэн?
Допустим, ему удастся благополучно вернуться в столицу, но как они будут объяснять это Ли Фэну? Смогут ли братья общаться, как ни в чем не бывало после того, как от имени одного из них подняли восстание?
Шэнь И продолжил молча наблюдать за Гу Юнем. Когда речь снова зашла о Янь-ване, тот не счел нужным притворяться, что все в порядке. Впервые Гу Юнь настолько сильно о ком-то переживал. Это до того потрясло Шэнь И, что он не смел и рта открыть.
В последние годы обстановка в мире царила неспокойная. Где-то люди начинали вести разгульный образ жизни, подобно иностранцам отринув любые условности между мужчиной и женщиной. Где-то известные конфуцианские семейства, наоборот, все более рьяно блюли приличия, кричали, что никто больше не соблюдает этикет, и строже отчитывали детей и домочадцев.
Шэнь И всегда казалось, что мир жесток. Бывает, что за тремя днями пылкой влюбленности через пару дней следует размолвка, способная разрушить все договоренности сватов. Но когда речь заходила о браке, как правило людьми руководил холодный расчет. Поэтому если посторонние не спешили вмешиваться, оценив все риски, молодые супруги могли проглотить обиды и остаться со своими нареченными.
Для сторонников традиций все было просто — достигнув полагающегося возраста, они сочетались браком. Когда не успевших толком узнать друг друга молодых людей вынуждали жить вместе, это ничем не отличалось от разведения свиней, лошадей или крупного рогатого скота.
Молодоженам принято желать, чтобы цветы были прекрасны, а луна полна [10]. Но ждало ли их настоящее супружеское счастье, чистое точно нефрит, зависело от воли слепого случая. Количество искренней любви в мире конечно. Часть достается безумцам, часть дуракам, но разве хватит остатка для всех остальных?
Крайне редко кому-то доводилось так сильно любить друг друга, как Чан Гэну и Гу Юню.
Хотя они и не демонстрировали глубину этого чувства при посторонних, Шэнь И хорошо знал Гу Юня. Если тот и пересек черту дозволенного между приемным отцом и сыном, то лишь потому, что не мог разлюбить Чан Гэна.
Вспомнив об этом, Шэнь И невольно вздрогнул. И снова превратился в квохчущую наседку.
— Цзыси, — понизив голос, обратился к нему Шэнь И. — Не хочется накликать беду, но ты никогда не думал, что вы будете делать, если в будущем между вами возникнет размолвка?
Долгое время Гу Юнь хранил молчание, но все же не стал оставлять вопрос без ответа. Когда они почти дошли до заднего двора, Гу Юнь вдруг прошептал:
— Я уже думал об этом. Я не знаю.
Шэнь И потерял дар речи.
Ни одна нерушимая любовная клятва не звучала столь трогательно.
На заднем дворе старик Шэнь, якобы прикованный к постели, крайне энергично практиковался в боевых искусствах и помирать в ближайшей время явно не собирался. Старик от души обрадовался гостю и подозвал его, чтобы поделиться секретом долголетия. Заодно отец Шэнь И предложил маршалу Гу позаниматься вместе ушу, сосредоточившись на технике туйшоу [11].
Из опасения, что отец переоценил свои силы и Аньдинхоу в ходе тренировки впечатает его в стену, Шэнь И вежливо отклонил приглашение и увел гостя отдыхать.
Проспал Гу Юнь аж до самого вечера. Не успел он до конца проснуться, как к нему вломился Шэнь И:
— Император требует, чтобы ты срочно явился во дворец.
Гу Юнь поспешил исполнить приказ государя. На месте он был потрясен, увидев своего телохранителя, оставленного защищать Чан Гэна. Его явно потрепало за время долгого пути. Выглядел он ужасно — израненный и весь в крови. Сердце Гу Юня бешено застучало в груди. Он облизал губы, стараясь держать себя в руках, и отвесил Ли Фэну полагающиеся поклоны.
— Дяде не стоит церемониться. — Ли Фэн сильно осунулся. С трудом поднявшись с кровати, он спросил у солдата: — Что с Янь-ваном?
Солдат склонил голову и доложил, обращаясь к Гу Юню:
— По приказу великого маршала ваш покорный слуга сопровождал и охранял Его Высочество и господина Сюя во время их расследования эпидемии в Цзянбэй. Когда выяснилось, что Ян Жунгуй что-то замышляет, нам пришлось отправиться в Северобережный лагерь, где мы и потеряли связь с Янь-ваном. Позднее, когда Ян Жунгуй выдвинулся на север, великий маршал не знал, держит ли тот Янь-вана в заложниках или принцу удалось сбежать. Поэтому часть людей он взял с собой в столицу, а остальных оставил в Янчжоу, поручив им искать возможные следы Янь-вана...