В Цзянбэе Янь-ван получил ранение. Поэтому Сюй Лин взвалил его обязанности на свои плечи. Господин Сюй был упрям, как бурый медведь. Неведомо, где он познакомился с Ду Ланом, сыном Ду Ваньцюаня. Молодой господин Ду был довольно немногословен, но его не просто было одурачить, не говоря о том, чтобы подкупить взятками. Их семейство обладало столь сказочными богатствами, что сам Император был у них в долгу. Ничтожные дары не могли заинтересовать этого молодого человека.
В конце девятого лунного месяца Сюй Лин под руководством Янь-вана и при поддержке Северобережного лагеря сумел усмирить восстание и устроить беженцев в Цзянбэе. Пока Яо Чжэнь временно занимал должность наместника Лянцзяна, Сюй Лин вернулся в столицу с докладом Янь-вана, чтобы отчитаться об исполнении приказа Императора.
Так дело о невероятно тяжком преступлении — восстании, прогремевшим на всю страну, — было закрыто.
Янь-ван не спеша залечивал свои раны и, хотя он вернулся в столицу, но так и не появился при дворе. Также Янь-ван стал инициатором одной широкомасштабной кампании под названием "Русло Великого канала". Поданный Янь-ваном доклад всего два дня пролежали во дворце прежде, чем его рассмотрели на императорской аудиенции. Военный совет оказал предложению принца всестороннюю поддержку. Два министерства неожиданно промолчали, а многие влиятельные семьи были слишком заняты поиском сторонников. Никто не обратил на законопроект особого внимания. Фан Цинь не стал возражать, и в тот же день Император Лунань одобрил предложенную реформу.
Все уже давно заметили, что за какое бы дело ни брался Военный совет, они всегда успешно с ним справлялись. Уже спустя два дня они разработали подробный план реализации проекта, отчего создавалось впечатление, что все приготовили заранее.
Прошло меньше месяца и вдобавок к шести министерствам появилось еще одно — Управление Великим каналом. Оно имело право вести переговоры с Ду Ваньцюанем и другими представителями торговых домов от лица императорского двора. Так Ду Цайшэнь превратился в самого настоящего поставщика императорского двора. К месту будущих предприятий заранее в частном порядке направили множество ресурсов и строительных материалов. На протяжении целого месяца все придворные без устали трудились — включая и тех гражданских чиновников, что обычно клевали носом за своими столами. И этот огонь охватил всю страну — словно пришла расплата за те времена, когда на протяжении двух династий сановники даром ели свой хлеб.
Наконец посреди холодной зимы беженцев из Лянцзяна устроили в палаточных лагерях на месте строительства будущих предприятий.
Лишь после этого Янь-ван Ли Минь официально вернулся в столицу.
Примечания:
1. Речь идёт о событии в 22-й главе.
Глава 99 «Потрясение»
____
Ваше Высочество, разве вас не беспокоит, что другие подумают?
____
В последнее время Гу Юнь постоянно метался между столицей и Цзянбэем. Но причиной их задержки на этот раз послужило то, что у него накопилось множество дел на передовой. Времени как раз хватило, чтобы Чан Гэн оправился от ран — они больше не мешали ему заниматься повседневными делами. Наконец Чан Гэн и Гу Юнь отбыли в столицу.
Их путь лежал вдоль оживленных берегов Великого канала.
Возводимые предприятия, как ни крути, имели довольно неприглядный вид. Там было ужасно пыльно. Неважно, кто оказывался на строительной площадке — чернорабочие, чиновники или приезжие купцы — все они выходили оттуда испачканными в грязи с головы до ног. Зато на стройке был порядок.
Кормили работников дважды в день. В полдень бригада молодых и полных сил беженцев отложила в сторону инструменты и собралась вместе, чтобы насладиться пампушками, которые им привозили в железной телеге.
Гу Юнь решил прогуляться по стройке и переоделся в простую одежду, чтобы его никто не узнал. Когда рабочие разломили толстую пампушку, сразу стало понятно, что на муку не поскупились — тесто было мягким и пышным, из хорошего пшена. Конечно, пампушки не шли ни в какое сравнение с прекрасными редкими яствами, что подавали в это время года в столичной башне Циюань. Но всё-таки и совсем скромной эту трапезу нельзя было назвать. Тем не менее, несколько сильных мужчин после работы разделили сухой паек, макая пампушки в соус, принесенный из дома старшиной. Глядя на них, сердце у Гу Юня радовалось.
В предместьях столицы конь Гу Юня поравнялся с повозкой Чан Гэна. Чан Гэн усмехнулся и поделился с маршалом: