— Чего вытаращился? — сердито спросил он.
Командующий Шэнь, этот старый педант, преисполнился праведного гнева и воскликнул:
— Не мне тебя судить, но иногда ты ужасный бесстыдник!
— Да что я такого сделал?
— Ты как сластолюбец, увлекшийся лисицей-оборотнем.
Гу Юнь промолчал.
Обвинение свалилось на него совершенно неожиданно и незаслуженно, как гром зимой или снег летом, еще и оправдаться не дали... Ему действительно хотелось разорвать дружеские отношения.
К счастью, генерал Шэнь И вспомнил о деле раньше, чем Гу Юнь в сердцах его прибил.
— Я предполагал, что вы скоро прибудете, так что не стал посылать гонца. У меня есть для тебя две важных новости. Во-первых, Цзялай Инхо из племени северных варваров отправил к нам посла.
Гу Юнь переменился в лице.
С тех пор, как Черный Железный Лагерь подавил восстание государств Западного края [1] и получил небольшую передышку, он снова наконец стал северным сторожевым постом. Это значительно облегчило положение оборонительных гарнизонов на северной границе. Для Цзялая Инхо всю его жизнь Черный Железный Лагерь был главным ночным кошмаром. Пока они находились на посту, он не решался на безрассудные поступки.
Однако, земли на северных границах были бесплодны, и местным племенам приходилось молиться своим богам, чтобы прокормить коров и овец. В последнем сражении Великая Лян исчерпала все ресурсы, не говоря уж об охваченном жаждой мести Цзялае, который плевать тогда хотел на снабжение.
Понятно, что это временное затишье не могло продолжаться долго.
— Посол приехал, чтобы заключить мир? — спросил Гу Юнь.
Шэнь И согласно кивнул и добавил:
— Его предложение еще не рассматривали на императорской аудиенции. Государь вызвал нас во дворец, чтобы обсудить условия мирного соглашения. Знаешь, что мне это напомнило?
Брови Гу Юня приподнялись.
— Точно так же поступил старый Лан-ван, когда пообещал нам цзылюцзиневую дань и заложниц. Предложение сделано в вежливой, красноречивой и искренней манере. Условия крайне выгодные. Цзыси, ты им веришь?
Гу Юнь задумался, а затем, чуть погодя, ответил:
— Нет. Дикари не похожи на жителей Запада. Если иностранцев ведет лишь жажда наживы, то варвары на протяжении нескольких поколений нас ненавидят. Особенно Цзялай Инхо.
— На что ты намекаешь? — тут же переспросил Шэнь И.
— С тех пор, как Цзялай встал во главе восемнадцати племен, он неустанно ищет способ отомстить жителям Центральной равнины, — напомнил Гу Юнь. — У них могут быть всего две причины, чтобы сейчас отправить к нам посла для мирных переговоров. Или Цзялая сместил кто-то из соплеменников, или же он что-то замышляет.
— Нельзя исключать и то, что восемнадцать племен просто оказались в бедственном положении... — предположил Шэнь И.
— Нет. Зима ведь еще не наступила. Не верю, что все у них настолько плохо, — возразил Гу Юнь. — Послушай, этот Цзялай — бешеный пес. Такие что угодно сожрут — хоть мясо, хоть траву. Они только кусаться и умеют. Кстати, а что сказал на это Император?
— Император... — Шэнь И осекся и понизил голос. — Это вторая новость. Здоровье Императора в последнее время заметно ухудшилось.
Гу Юня потрясла эта новость.
— Теперь императорская аудиенция проходит раз в пятнадцать дней. Первого и пятнадцатого числа каждого месяца. Остальные важные вопросы поднимают на встречах в малом зале [2], после чего передают в Военный Совет. Пока государь не дал письменный ответ, все дальнейшие обсуждения по делу проводятся в западной зимней комнате. Похоже, государь устал от крикунов, устраивающих свары на императорской аудиенции, — тихо заметил Шэнь И. — В начале месяца после окончания аудиенции государь споткнулся, запутавшись в золотом облачении, и практически скатился вниз по лестнице с трона. Хорошо, что его сразу же подхватили телохранители. В итоге... — Шэнь И показал на свою ногу: — В итоге Император сломал ногу и до сих пор не может встать с постели. Думаю, именно поэтому Янь-вана и вызвали срочно во дворец.
— Неужели достаточно споткнуться, чтобы сломать ногу? — удивился Гу Юнь. — Не похоже на случайность.
— Придворные лекари не распространяются на эту тему. Недавно во дворец вызвали барышню Чэнь, чтобы она его осмотрела. Она заявила, что из-за многолетних переработок и нерегулярного питания кости государя стали хрупкими. Обычное падение оказалось чревато переломом. Ходят слухи, что и покойный Император тоже...
Неудивительно, что лекари хранили молчание. Лишь Чэнь Цинсюй, часто бывавшая за пределами столицы, осмелилась сказать государю правду.