Только после этого Чан Гэн наконец проснулся.
Гу Юнь прищурился и увидел в его глазах двойные зрачки.
По сравнению с прошлой атакой Кости Нечистоты сейчас Чан Гэн явно лучше себя контролировал и не стал бросаться на Гу Юня, а лишь в растерянности на него посмотрел. При этом глаза Чан Гэна слегка покраснели.
— Чан Гэн, ты узнаешь меня? — испуганно позвал его Гу Юнь.
Чан Гэн часто заморгал, капля холодного пота скатилась с ресниц.
— Почему ты... — хрипло произнес он, — вернулся?
Постепенно двойные зрачки слились в один, а краснота в глазах спала — словно почудилось. Гу Юнь поцеловал Чан Гэна, утер ему пот и убаюкал. И все же сердце съедала тревога. Следующим утром он отправил слугу во дворец, чтобы сообщить о болезни принца, и послал за Чэнь Цинсюй.
— Ничего страшного, — таков был вердикт барышни Чэнь, когда она быстро осмотрела пациента. — У Его Высочества крепкое здоровье, но из-за резкой перемены погоды его продуло на холодном ветру. Пусть примет лекарство, и ему полегчает.
Чан Гэн засмеялся:
— Вот видишь, что я говорил? А ты мне не поверил и устроил переполох, зря побеспокоив барышню Чэнь.
Хотя Чэнь Цинсюй, как и всегда, оставалась вежливой и отстраненной, торжествующий взгляд Янь-вана ей совершенно не пришелся по душе. Молодые супруги, родившие первенца, и то не настолько кичатся своим счастьем.
Потеряв всякое терпение, Чэнь Цинсюй решила с ними попрощаться. Гу Юнь вызвался ее проводить. Пока они шли по безлюдным коридорам поместья, Гу Юнь вдруг прошептал:
— Я вызвал барышню Чэнь вовсе не из-за обычной простуды. Вчера ночью у него был сильный жар и вновь появились двойные зрачки. Это немного беспокоит меня.
Чэнь Цинсюй приняла строгий вид и нахмурилась:
— Прошу Аньдинхоу рассказать обо всем как можно подробнее.
Тогда Гу Юнь поведал ей об инциденте — и о самом приступе, и о том, как Чан Гэн неожиданно пришел в себя.
— Что вы об этом думаете?
Долгое время Чэнь Цинсюй хранила молчание. Уголки ее глаз слегка опустились, словно она пыталась вспомнить результаты недавнего измерения пульса Чан Гэна. Наконец, когда Гу Юнь уже совсем распереживался, она проговорила:
— Сила воли Его Высочества действительно вызывает восхищение.
— Вы намекаете на то, что его трезвый ум — заслуга силы воли, а вчера из-за жара сознание его помутилось, и Кость Нечистоты вырвалась на свободу?
Чэнь Цинсюй кивнула:
— Его Высочество с детства страдает от Кости Нечистоты. Он давно должен был к ней привыкнуть. Даже во сне ему удается отчасти себя контролировать. Но я беспокоюсь вот о чем... Сейчас он молод и полон сил, но что станет с ним в старости, когда тело и разум ослабнут? Хватит ли ему душевных сил бороться?
Гу Юнь, похоже, вспомнил о чем-то, так как в ответ спросил:
— Выходит, если рассудок его помутится — из-за болезни, ранения или неподходящего лекарства, это всегда будет заканчиваться одинаково?
— Логично предположить, что это будет зависеть от того, грозит ли ему опасность.
— Тогда я не понимаю, — признался Гу Юнь. — Недавно в Цзянбэе его тяжело ранили. Я спас его и отвез домой. Из-за обильной кровопотери целые сутки он находился без сознания, но состояние его оставалось стабильным. Кость Нечистоты не давала о себе знать. Его тогда даже кошмары не мучили.
Чэнь Цинсюй замерла, пораженная.
— Барышня Чэнь? — позвал ее Гу Юнь.
— Быть того не может, — пробормотала Чэнь Цинсюй. — Выходит, дело в ци и крови? [2] Неужели я совершила ошибку?
Гу Юня перепугали ее слова.
Чэнь Цинсюй не стала ничего ему объяснять, а просто развернулась и ушла с таким видом, словно узнала нечто новое о «чудесных» меридианах [3].
Гу Юнь закричал ей в след:
— Постойте! Барышня Чэнь...
— Мне нужно время все обдумать, — бросила Чэнь Цинсюй на прощание и удалилась с такой скоростью, что казалось, ноги ее не касаются земли. В мгновение ока она уже была на расстоянии в десятки чжанов, а потом и вовсе исчезла.
По счастливому стечению обстоятельств в тот день в поместье приехал Шэнь И. Он как раз стоял у ворот и без конца жаловался Хо Даню на Гу Юня. Командир стражи Хо приуныл, не зная уже, как от него отвязаться. Неожиданно Шэнь И замолчал.
Когда Хо Дань поднял голову, то заметил, как мимо них пронеслась призрачная белая фигура. При виде нее генерал Шэнь резко превратился в полного идиота, утратившего дар речи. В итоге он ограничился одной сдержанной фразой: