Гу Юнь не мог спокойно на него смотреть. Поэтому отвернулся к окну — как говорится, чего глаза не видят, того душа не ведает — рука непроизвольно поглаживала ножны на поясе, но яростное выражение его лица не смягчилось. Гу Юнь еще до разговора с Чан Гэном задавался этим вопросом. Скорее всего, именно бросавшийся недавно обвинениями Ван Го подкупил евнуха. Гу Юнь всегда думал, что Ван Го — шавка покойного императора, недостойная внимания. Теперь вдруг выяснилось, что некоторые действительно считали его полезным!
Рука Чан Гэна коснулась тыльной стороны его ладони. С обидой в голосе Чан Гэн протянул:
— Цзыси, мне так плохо, взгляни на меня.
...Теперь смущенно отвела взгляд уже Чэнь Цинсюй.
Сердце Гу Юня сжалось от боли. Ему хотелось немедля облачиться в броню и выступить из столицы, чтобы отрубить Цзялаю Инхо голову. В комнате надолго повисла тишина. Наконец с большим трудом Гу Юнь успокоился и предположил:
— Может, вначале они и планировали убить Императора. Но когда прибыли в столицу, то обнаружили, что она слишком хорошо охраняется, вот и решили вместо этого с тобой поквитаться. Или же они специально явились сюда ради Кости Нечистоты. Варвары могут знать, как ее контролировать. Когда Кость Нечистоты вырывается на свободу, то ее носитель гораздо сильнее обычного человека. Дворцовые стражники не посмеют на тебя напасть. Варвары могут использовать тебя как щит и их никто не тронет. Правда, по-моему, единственное, ради чего стоило прилагать столько усилий — посол хотел развязать войну...
— Если Цзялай жаждет войны, достаточно мобилизовать армию. Необязательно разыгрывать целое представление, — заметил Чан Гэн. — Донесения генерала Цая могут иметь под собой основание. Похоже, что у восемнадцати варварских племен действительно есть внутренние разногласия.
— Что там у них творится, нас сейчас не касается, — перебил его Гу Юнь. — Ты сам слышал последнее выступление Ван Го. Он в тупике и кто знает, что еще выкинет. Давай лучше подумаем, как с ним разобраться.
Глава 105 «Отставка»
______
Новые реформы явно приведут к кровопролитию, при глобальных перестановках неизбежно приходится чем-то жертвовать.
______
Долгое время Чан Гэн хранил молчание. C мрачным выражением лица он рассеянно поглаживал костяшки пальцев Гу Юня. Наконец он вздохнул и признался:
— С этим я ничего не могу поделать. Никто не может поручиться за свое происхождение.
С самого детства он особо не интересовался своим происхождением. Даже когда он получил титул циньвана, ничего не изменилось.
Чан Гэн верил, что способен удержать на плечах целый мир, но не знал своих родителей. С тех пор, как он обрел Гу Юня, собственное происхождение окончательно перестало его волновать.
К сожалению, отсутствие интереса с его стороны не означало, что и другим не будет до этого дела.
Остановив кровотечение, Чэнь Цинсюй в два счета перевязала рану и выписала Чан Гэну успокоительное. Она предпочла не вмешиваться и как и всегда оставалась беспристрастна, но вдруг ее охватили необъяснимая горечь и негодование.
Именно из-за Кости Нечистоты Чэнь Цинсюй выступала против передачи жетона Линьюань Янь-вану. К сожалению, тогда не было смысла спорить, раз никто ее не поддержал. С тех пор она старательно присматривала за Чан Гэном, а заодно оценивала его поступки. Мало-помалу, начав с восстановления столицы, Янь-ван приводил в порядок разобщенный императорский двор. Он путешествовал по всей стране, успел попасть в руки бунтовщиков и едва не погиб. Он не боялся выступать против людей неприкасаемых. За это ему в одиночку приходилось терпеть открытую враждебность и тайные интриги придворных.
Неужели заслуги, что будут помнить еще тысячи лет, легко стереть парой фраз о его сомнительном происхождении?
Даже если он приходился покойному императору родным сыном, то неужели ассигнации Фэнхо, Управление Великим Каналом, сотни тысяч беженцев, ныне наслаждающиеся мирным трудом и спокойной жизнью в Цзянбэе, — всё это ничего не значит?
Чэнь Цинсюй не отличалась наивностью. Она долгие годы путешествовала по цзянху и прекрасно знала ответ на свой вопрос. Но иногда ее пугало, насколько жестоки бывают людские сердца.
— Кстати, барышня Чэнь, — привлек ее внимание Чан Гэн.